Шрифт:
Однако!
Я в армии. Уже великий сержант, герой, и тому подобное. Спецвойска, боевой опыт, помимо стандартного тридцатипятидневного отпуска, ещё впереди двухнедельный, поощрительный. В общем, всё на высшем уровне. Но первым в отпуск (поощрительный) поедет Женя Фикс, я после него. Итак, история…
Приходит ко мне Женька, и говорит:
– Лёшка, мне перед отпуском надо как-то настроиться. Пойдём сегодня вечером в наш ДК на эротику? «Калигула» будет сегодня.
А у нас в части процветал бизнес – начальник клуба, с разрешения начальства, естественно, за деньги гнал каждый вечер фильмы, и все, кто был свободен от нарядов, ходили их смотреть. И это было здорово, и правильно. Парни отдыхали, не чувствовали себя оторванными от повседневной жизни. В рабочие дни показывали комедии, боевики, триллеры. В субботу-воскресенье фильмы шли целый день. А с вечера пятницы плюс вечером в субботу, и вечером в воскресенье – эротика. Не сопливая эстетическая эротика с полунамёками, а настоящая, жёсткая. А что? Мы все взрослые люди, многие женатые и дети есть. То есть, всё правильно, всё ровно. Настоящий боевой мужской коллектив, и свои, мужские, развлечения.
Так вот, Женька меня и зовёт:
– Пойдём?
Я говорю: «Ладно».
«Калигула» – классика. Наверное, его многие смотрели, если не все.
Итак, пошли. Нам там места заранее заняли удобные, перед экраном. Кто курит – их назад, чтобы дым не мешал другим смотреть. В общем, сидим, смотрим, приобщаемся к культуре.
Калигула, вообще-то, был молодым мужиком, таким его и удавили, не выдержали его сексуальных загибов. Но в фильме Калигулу играл взрослый мужчина. Ну, и ладно – таков замысел режиссёра. Смотрим.
И вот момент. Калигула пришёл на свадьбу к своему молодому другу-поэту. Тот, вообще, крутой поэт, гений Римской империи. Едят, пьют. Куча гостей. И тут Калигула говорит: «Пора опробовать невесту!». Все гости одобрительно зашумели (попробуй не пошуми!).
Втроём уходят в большую белую залу: невеста, жених-поэт и Калигула.
Следующая сцена:
Поэт сидит на каком-то подиуме, тоже белом. Она лежит, голова у поэта на коленях. Она плачет. Калигула её шпарит, и чем-то не доволен. Поэт уговаривает невесту: «Потерпи, потерпи, родная, это же император!».
Но император всё равно не доволен.
– Фигня!
Откинул её, схватил поэта.
– Посмотрим, на что способен ты!
Бах его на живот опрокинул, тунику задрал, и как влупил. Тот орёт, плачет, ногами дёргает. А император ещё больше в раж входит…
Женька повернулся ко мне:
– Однако!
«Дама» с собачкой.
Начало мая 2017 года. Вышел из троллейбуса на остановке Муниципальный банк (по-старому Дом Быта), и с Красного проспекта двигаюсь в сторону стадиона «Спартак». Кто живёт в Новосибирске, тот представляет место действия.
Иду на работу.
Девушка выгуливает собачку. Не маленькую, трогательную козявку, а боксёра. Морда сплюснутая, грудь широкая, ноги короткие. И он с азартом роет землю на клумбе, и лает сам себе под нос. Сам с собой разговаривает. Он без поводка. Девушка в сторонке стоит, ждёт. Холодно. Солнце светит, но холодно. И её это утомляет. Тот занимается с ярко выраженным интересом и довольно долго – ям вокруг уже множество. Лает себе под нос и роет.
Девушка не выдержала:
– Хватит рыть! Зае..ал!
Захотел в армию.
Я был обычным пареньком. Был, да и был. Когда пришло время идти в армию, я сказал матери, что пойду служить. Она сказала: «Ну, и дурак!». Тогда СССР уже потряхивало от Горбачёвской Перестройки, на носу были «лихие 90-е», и все «косили», или ехали жить в Германию, или шли в бандиты. А я пошёл в армию.
К тому времени я успешно закончил строительный техникум (по-нынешнему колледж), и меня автоматически (без экзаменов) зачисляли на третий курс строительного института. Но я так устал чертить чертежи и устал учиться… Потому мать сказала: «Ну, и дурак!», но переубеждать не стала. Хочешь в армию? Иди! У нас семья исповедовала правильные понятия – служба в армии для мужчины считалась событием обыкновенным, а откос от армии вызывал пожизненное презрение. Кто уважает трусов, какими бы умными они не считались? Взять историю нашего государства, времена Екатерины Второй, Петра Великого, да всей Российской империи, Советский период, Великую Отечественную войну. Всегда воинская служба государству приветствовалась. Сын шёл служить, а, чаще всего воевать, и это было почётно, такими сыновьями гордились. Но в конце восьмидесятых двадцатого века, когда зажрались наши родители от развитого социализма, и в начале девяностых на армию пошёл вселенский хай, все массово начали «отмазывать» чад от службы Родине… Да, мерзкое было время. Но я пошёл в армию. И если вы думаете, что эта книга лишь о службе в армии, то ошибаетесь – армия, лишь эпизод в моей суетливой, но, как я считаю, правильной жизни.
Итак, я сходил в военкомат, там мне выдали повестку: «Придёшь 18 мая», после вернулся домой очень собой довольный – мне обещали, что возьмут в пограничные войска. А это очень круто! Застава, небольшой дружный коллектив, дозоры, собаки, нарушители границы (куда без них?!)…
Меня обманули… Как сейчас говорят: развели, как лоха! Как? Узнаете из дальнейшего текста… А пока отвлекусь на воспоминание о своих проводах. Нагружать подробностями не стану – это лишнее. Провожать меня пришли сестра, мать и отец. Звучал марш «Прощание славянки». У всех парней были девушки, они плакали, обнимали их, целовали. А я как чмо, стою неприкаянный, близкие люди меня подбадривают: «Два года пролетят быстро! Вернёшься возмужавшим!», а я уже один.
Отец сказал: «Правильно, что в армию пошёл!»…
Нас посадили в автобус ПАЗик – нас было всего двадцать три человека, и увезли из пункта отправки на пустырь – до поезда было ещё два часа, а местных военных наше мероприятие, видимо, успело быстро утомить, потому нас и отправили побыстрее с глаз долой. За всеми поехали родные на машинах. А у моих родителей машины не было, за мной никто не поехал.
Мы встали на краю пустыря, и все родные и любимые, все снова давай обниматься, говорить, говорить и снова обниматься. И только я один остался в автобусе, сижу на переднем кресле, перед перегородкой, которая отсекает кабину водителя, смотрю в наклеенные на неё графики и ведомственные инструкции – такая меня тоска взяла. И я подумал: «Что-то зря я в армию пошёл!»…
Женщины не должны охранять виноградники!
Едем на грузовике «Урал» из полка на базу. Расстояние – восемьдесят километров по отличной асфальтированной трассе. Вокруг бескрайние виноградники. В кабине нас четверо: водитель – сержант Амреев из Алма-Аты, я, мой лейтенант, такой же пацан, на год меня старше, и прапорщик Кулиев – местный азербайджанец, ему тридцать пять лет. Остановились «отлить». Встали, пописали. Лейтенант говорит:
– Давайте винограду наберём!