Заарин
Шрифт:
— Аня, скорей! — торопил Владимир Атанович, и Анна Владимировна не заставила себя дожидаться, подскочила и, как была, в одной ночной рубашке до колен, побежала вслед за отцом к выходу. Ни у кого из них даже и мысли не возникло попытаться потушить пожар или хотя бы спасти документы и ценные вещи.
Полицейский сержант с недоумением наблюдал за действом в доме Шамбуевых. Без всякой причины хозяева среди ночи подскочили с коек и бросились вон из дома с криками «пожар», причем огонь и дым на экранах мониторов отсутствовали. Сержант видел совершенно обычные, теперь пустые комнаты.
В соседнем доме, где проживала семья младшей дочери Риммы Владимировны (пять человек, в том числе годовалый младенец), происходили аналогичные события. Люди, в чем были, выбегали во двор с теми же криками, и точно так же, как в первом доме, у них ничего не горело. Ни-че-го!
Задрожавшими руками сержант по рации отправил ближайшую дежурную машину к месту происшествия, затем взял сотовый и набрал, как ему было приказано, номер Юрия Беликова, который вместе с Есько еще только подъезжал к Баяндаю.
— Товарищ капитан, тут черт-те что творится!
— Где?
— В доме Шамбуева!
— Нападение?
— Не знаю. Я вообще не понимаю, что здесь происходит!
Оба дома пылали, как спичечные коробки, пламя поднималось до самых небес. Скоро, как свечки, вспыхнули и деревья в саду, и кусты, казалось, загорелась сама земля. Люди сгрудились на двух сотках пашни, где только взошла три недели назад посаженная картошка.
— Что случилось? Как загорелось-то?
— Правнук мой где? Не забыли?
— Успокойся, папа, вон же он, у Маши на руках…
— Пожарники вечером проверяли…
— Оба дома разом… Так не бывает!
— Вещи-то погорели… жалко… и документы…
— Сами живы и ладно… хорошо, отец оба дома застраховал…
Сад превратился в пекло, и люди, не сговариваясь, попятились к воротам. От полыхающих строений взгляд отвести не смели, а когда потолок первого дома с грохотом обвалился и искры взметнулись в небо, все выдохнули в унисон и бросились бежать подальше от этого адского кошмара.
— Пожарных вызвали? — спросил Степан Юрьевич, которому Беликов передал сотовый.
— Тут ничего не горит! — Сержант был близок к истерике. — Я уже говорил!
— Что делают люди?
— Они вышли из зоны видимости… — Сержант лихорадочно переключал каналы. — Нашел! Камера на воротах… Они на улице… они кричат, словно черта увидели!
— Что они увидели? Конкретно!
— Не знаю. На улице, кроме них, никого нет…
Не было и самой улицы — ни домов, ни даже привычного асфальтового покрытия. Куда ни взгляни, от горизонта до горизонта простилалась холмистая красноватая степь, поросшая выгоревшими добела чахлой полынью да колючкой.
— Как мы сюда попали?
— Куда мы попали?
— Где город?
Кто-то из мужчин трехэтажно выматерился, но женщины на это внимания не обратили.
Вот тут-то они и появились сразу со всех сторон. Размером от карликового пинчера до матерого волкодава, с крысиного цвета короткой шерстью, похожие на собак, но одновременно и на свиней, гахай-нохои. Их был легион. И они приближались.
Сначала закричали женщины — дико, истошно, к ним присоединились мужчины. Никто из них даже и не попытался оказать сопротивление, хотя бы поискать под ногами какое-то оружие — палку, камень. Впрочем, их и не было. Была пустая бескрайняя степь, поросшая чахлой травой, да гахай-нохои, которые уже сжимали кольцо вокруг сбившихся в кучу, напуганных людей.
А потом произошло чудо, по-другому не назвать. Весело звеня и роняя россыпи искр с несуществующих проводов, гремя на стыках отсутствующих рельсов, к ним подъехал трамвай, обычный, городской, номер пять «Центральный рынок — микрорайон Солнечный». Трамвай остановился, двери разъехались в стороны, и хриплым басом кондуктор объявил:
— Остановка «Гахай-нохой», следующая «Остров Ольхон»!
Пришло чудесное спасение, а у него не принято спрашивать: откуда ты? Мол, в Новоленино трамвай никогда не ходил, да и какое же это Новоленино? Это ж вообще непонятно что! Сон, бред, галлюцинация, но только не город Иркутск, не Сибирь, не Россия, а может, так и вообще не планета Земля!
Чудесным спасением следует воспользоваться с благодарностью, ничего не спрашивая и не ропща, типа: могло бы быть оно, спасение, еще чудесней. Уж какое есть…
Словом, погорельцы вошли в вагон, двери за ними закрылись, и трамвай тронулся.
Полицейский сержант видел на экране монитора, как со стороны центра к людям подъехал самосвал КамАЗ с развороченной кабиной, в его кузов погрузилась вся семья Шамбуева, и самосвал стал разворачиваться.
Сержант схватил рацию.
— Где вы?!
— Подъезжаем, — ответили ему из патрульной машины.
— Люди сели в кузов КамАЗа! — прокричал сержант.
— Номер? — спокойно спросили его.
— Без кабины! — Сержант непроизвольно повышал голос, да он уже и с трудом себя контролировал. — И за рулем никого нет! Да и руля никакого нет!!!
— Что ты мелешь, сержант? Нажрался, что ли? Кабины, говоришь, нет? А как он едет?
— Не знаю…
Сержант действительно ничего не понимал, но видел ведь все собственными глазами! Тем более что и запись с камер велась. Только это и успокаивало. Впрочем, не слишком…
— Вижу КамАЗ, — услышал сержант голос из рации. — И правда, без кабины… Навстречу едет… А как он может ехать, сержант, ты в курсе?