Заарин
Шрифт:
Сейчас приходит к тебе то, что называют смертью, думай о ней так:
„Вот и настал час моей смерти, воспользуюсь же ею во благо всех живых существ, которые населяют беспредельные просторы небес, и буду поступать так, чтобы достичь совершенного состояния, движимый любовью и состраданием к ним и направляя все свои усилия к Высшему Совершенству…“»
То, что увидел Иван в пяти-семи шагах от себя под тусклым светом красной луны, поразило его до предела. Поразило и напугало. Он даже не сумел сразу прийти товарищу на помощь.
Это было похоже на половой акт, однако им уж точно не являлось. Обнаженный Стас лежал на спине, совершая характерные движения. Вероятно, он-то был уверен, что происходит соитие. Партнерша сидела на нем в известной позе, но что это была за партнерша, господи…
— Муу шубуун, — прошептал Иван, непроизвольно перекрестившись. — Дурная птица…
Тело существо имело женское, обнаженное, а вот голову — птичью. Вытянутые губы образовали длинный красный клюв, которым муу шубуун, издав звук, напоминающий воронье карканье, клюнула юношу в лоб и «каркнула» снова, теперь торжествующе.
Стас двигаться перестал, из раны во лбу потекла кровь, заливая лицо. Он с ужасом наблюдал, как птичья голова с черными перьями вместо волос подалась назад, готовая к новому удару. Но уж его-то Иван дожидаться не стал. Выйдя из ступора, он нажал на спуск маркера и, не слишком надеясь на благоприятный исход выстрела легким шариком, отбросил оружие и с криком побежал вперед.
Однако юноша зря сомневался в своем «абсолютном оружии», Мать Хищная Птица дурного не посоветует.
Шарик, выпущенный из маркера, ударил монстра в обнаженную грудь, мгновенно окрасив сперва ее, а затем и все тело в насыщенный желтый цвет, после чего муу шубуун попросту пропала, а в небеса поднялось легкое полупрозрачное облачко желтоватого оттенка.
Душа Татьяны Трапезниковой, при жизни сохранившей невинность, в образе сладострастной гурии поднялась в магометанский вариант рая в Мире Дэвов, дабы, наслаждаясь по полной программе, ожидать нового, весьма благоприятного рождения в приличней семье высоконравственных и высокоразвитых гуманоидов седьмой планеты одного из солнц созвездия Малой Медведицы. Невооруженным глазом с Земли его, увы, не разглядеть…
Иван остановился как вкопанный, впервые воочию увидев вознесение. Голос, точнее, стон Стаса вывел его из нового ступора.
— Тема, помоги…
Тот не видел, кто находится рядом, глаза его заливала кровь.
— Это Иван, я помогу тебе! — Ученик шамана присел рядом и, не побоявшись испачкаться, возложил на рану не слишком стерильную ладонь.
— Какой, к черту, Иван? — встрепенулся было Стас, в любой ситуации самонадеянный и хамоватый.
— Лежать! — прикрикнул спаситель на неблагодарного наглеца и придавил ладонью рану так, что тот вскрикнул.
— Полегче, блин, ученик чародея, — проворчал Стас. — А где Артем?
— Не знаю.
— Так его, наверно, тоже выручать надо! Он на разведку к ферме пошел и должен был давно уже вернуться!
— Почему ты раньше об этом не подумал? — съязвил Иван. — С муу шубуун решил развлечься, сердцеед?
— Да уж… — Стас смутился. — Знаю, что кретин, на бабе прокололся… Кто она такая, эта шубуун?
— Дурная птица, после объясню, молчи! — Иван снова надавил ладонью на рану, но на этот раз Стас лишь стиснул зубы. — Полежи спокойно три минуты, потом пойдем товарища твоего вызволять… Счастье, что с первого удара эта тварь не проломила тебе череп и не выклевала мозг, как это у них принято…
Между тем в белой юрте Марина Младич продолжала пребывать в позе «спящего льва». Из всех отверстий ее тела сочилась желтоватая, дурно пахнувшая жидкость, а дыхание, и без того хриплое, сделалось прерывистым с задержками в четверть, а то и в полминуты. Вдруг тело ее, казалось, приподнялось над землей, а может, именно так и случилось, грудная клетка расширилась, вбирая воздух по максимуму, и наконец девушка с хрипом выдохнула, после чего замерла неподвижно.
Склонившись над телом, следователь увидел остекленевшие, безжизненные глаза.
— Она умерла… — прошептал он.
Тем временем шаман отпихнул его прочь и, удостоверившись, что дыхание полностью прекратилось, крепко прижал пальцами сонную артерию и в самое ухо трупа произнес:
«О почтенный господин Баташулуун Шагланов, слушай! Сейчас ты созерцаешь Сияние Чистого Света Совершенной Реальности. Познай его.
О благороднорожденный, твой разум пуст, он лишен формы, свойств, признаков, цвета, он пуст — это сама Реальность!
Твой разум пуст, но это не пустота Небытия, а разум как таковой — свободный, трепещущий, блаженный. Это само Сознание!
Твое сознание, лишенное формы и воистину пустое, и твой разум, сияющий и блаженный, — оба они неразделимы.
Твое сознание, сияющее, пустое, неотделимо от Великого Источника Света, оно не рождается и не умирает, оно — Немеркнущий Свет…»
Когда Иван позволил, Стас подскочил с земли как ошпаренный, быстро натянул на себя одежду и подобрал маркер, после чего тут же собрался бежать в сторону заброшенной фермы, но ученик шамана поймал его за шиворот.
— Ты куда разогнался? Там полно опасной нечисти!
— И что? — поинтересовался раздраженный Стас. — Сидеть и ждать, пока от Артема даже косточек не останется?
— Мы пойдем, — спокойно ответил Иван, — но пойдем осторожно, прикрывая друг друга. Вперед!
Он двинулся в направлении заброшенной фермы. Покачав раненой головой, — не любил, когда им командовали, — Стас пошел следом, стараясь все-таки не шуметь. Впрочем, шума хватало. У дома, похоже, сцепились две псины, и слышно их было за версту.