Чтение онлайн

Жалобно мяукнул кот.

Не поменяла вчера воду животному.

Нагнувшись за миской, почувствовала, как перед глазами поплыли предметы, а в ушах появился тонкий писк, обрубая иные звуки.

'Все-таки сны меня измотают вконец' - печально подумала я в который раз за свою жизнь. Завершив утренние дела, вышла из подъезда, на ходу вспоминая, где оставила машину.

Вот бывает же так, что замотавшись и поздно вернувшись домой, совершенно не помнишь с какой стороны дома припарковалась. Или это зимний недостаток витаминов?

Сегодняшний день решил сложиться из мелочей: слишком близко поставленная кружка с кофе сотрудницей заставила меня уткнуться в волосы, чтобы не вдыхать насыщенный аромат. Я всегда была 'неравнодушна' к запаху кофе, но обычно могла хотя бы с натягом выносить одуряющий запах и не испытывать позывов тошноты. С другого конца зала тянуло ароматом банана, громко кричали курьеры за дверью, где-то ели ириску, пили ванильный чай.

Каждое действо так ярко пропечатывалось в мозгу, что в ушах начало пищать. Комки съеденного утром бутерброда мерзко поползли вверх.

Начались накаты чувств страха и тревоги.

Стараясь не выдать необъяснимого волнения и избежать ненужных вопросов коллег, поднялась со стула и медленно пошла в сторону туалетной комнаты. Начинал бить озноб.

Паническими атаками до этого я никогда не страдала и сейчас испытывала весьма неприятные ощущения, наугад ставя себе диагноз.

Туалет в нашей организации был совмещенным для мужчин и женщин, поэтому шанс встретить знакомое лицо увеличивался вдвое.

Я оперлась руками на раковину и взглянула в зеркало на отражающуюся бледную маску с темными кругами под глазами. Щедро пустив холодную воду из крана, умыла лицо и шею. На заднем плане стукнула дверь -вошли.

– Саш, с тобой все хорошо?
– озабоченно спросил мужской голос.

Вадик.

На прошлой неделе ему в третий раз было отказано в ужине. Но это нисколько не огорчало мужчину. Есть такой типаж- берут измором, самолюбие у них отсутствует напрочь что ли.

Я рывком подняла голову, чтобы ослепительно улыбнуться и сказать, что волноваться не о чем, но кремовый кафель и зеркало поплыли, оставляя сначала зеленые круги, а затем все резко ухнуло в темноту. Я ничего не успела почувствовать.

Первым вернулось сознание. И понимание того, что чего-то жизненно-важного нет, затопило разум страхом.

Не было воздуха. Не было голосов. Непередаваемое чувство, надо признать: ты осознаешь, что не можешь дышать, не можешь слышать, не можешь раскрыть глаза и пошевелить пальцем, но при этом можешь думать о своем чудовищном и мучительном положении. Я всеми силами пыталась обуздать организм и сделать вдох. Хотя бы маленький вдох. Грудь начинала гореть.

'Боги!', - истерично визжал внутренний голос, натужно сжимаясь от страха. Я же сейчас задохнусь!

Мысли бешеной птицей метались в панике, отдавая приказы мозгу. Нужно поднять руки, дотянуться до носа, проверить, что мешает вздохнуть. Но руки не слушались, губы не шевелились.

Сколько продолжалась эта агония я не знала, но когда обходиться без воздуха далее стало невозможным - первые звуки вырвались из моего горла, и спасительный кислород холодным тонким ручейком потек в ноздри и горло.

– Очень слабая девочка, - произнес врач.

Конечно, врач. Куда же еще в таком состоянии определяют, как не в больницу?

Открыла глаза, но перед ними плыло, будто у меня была сильнейшая близорукость. Плохо слушающейся рукой ощупала лицо: никаких кислородных масок, никаких трубочек.

Я проваливалась в пропасть и просыпалась, не забывая проверять лицо, потому как зрение возвращаться не спешило.

Окончательно очнулась ночью. В палате было темно, даже ночника не оставили, окна же были надежно закрыты, почти не пропуская света. Обыскав узкую жесткую постель на предмет пультов для оповещения медработников и не найдя такового, решила выйти в холл. Уж там-то, наверняка, есть дежурная сестра, которая всучит пациенту градусник и расскажет историю болезни.

Свесив ноги, неожиданно ткнулась пальцами в теплый скользящий пол. Сбившаяся у живота ночная рубаха тяжелым грузом упала к полу, доходя до щиколоток. Я непонимающе прошлась ощупью по телу, странный выбор одежды для медицинского учреждения.

Все так же наощупь обошла небольшую комнату в поисках выхода и обнаружила холодную кованую ручку изогнутой формы.

Куда меня определили? В элитный диспансер по расстройству психической системы? Я медленно открыла тяжелую дверь, высовывая наружу нос.

Холл был. Но даже самый смелый фантазер вряд ли бы назвал круглую залу, обитую деревом и шелком, больничным холлом. На стенах висели причудливые канделябры, освещая классический интерьер естественным огнем.

Легче всего было свалить увиденное на сон. Но состояние между сном и явью я различала слишком четко, чтобы поддаться на провокацию мозга.

Не сон.

Сердце с неимоверной скоростью набирало темп и грозило выпрыгнуть из груди.

Еще никогда в жизни страх не закрадывался так глубоко.

Спешно захлопнула дверь и вернулась в комнату.

Нужно одеться. Должно быть, мои вещи где-то здесь.

Трясущимися руками я искала на стене выключатели, пока не опомнилась, что в коридоре для освещения к электричеству не прибегали. Вероятно, и в комнате тоже.

Пройдясь трясущимися руками по кровати и небольшому столику, ничего, напоминающего юбку и рубашку, не обнаружилось.

Ноги ослабли, матрас едва скрипнул. Мысли разбегались в стороны.

Нужно просто выйти наружу и найти того, кто все мне объяснит. Мы живем в современном цивилизованном мире. И не могли меня неведомо куда увезти с работы без суда и следствия.