Чтение онлайн

По обе стороны узкого входа были два ряда медных дощечек; сначала шли судовые маклера и адвокаты, жившие в нижнем этаже, затем длинный ряд вест-индских агентов, архитекторов, землемеров и маклеров, и, наконец, та фирма, которую они разыскивали. Витая каменная лестница, на которой был положен хороший ковер и имелись перила в первом этаже, становилась все хуже с каждой площадкой; они, пройдя мимо бесчисленного множества дверей, поднялись, наконец, под самую крышу из волнистого стекла и увидали фамилии Смит и Гэнбюри, которые были написаны большими белыми буквами на филенке двери вместе с лаконическим приглашением пониже этой надписи — «отворять дверь внутрь». Следуя этому указанию, адмирал и его спутник очутились в мрачной комнате, плохо освещаемой двумя окнами. Запачканный чернилами стол, на котором были разбросаны перья, бумаги и календари, обитый клеенкой диван, три кресла разных фасонов и сильно потертый ковер составляли всю ее мебель, если не считать очень большую и бросающуюся в глаза фарфоровую плевательницу и висевшую над камином картину в золотой рамке с очень темными красками. Напротив этой картины сидел и мрачно смотрел на нее какой-то маленький мальчик с болезненным цветом лица и большой головой — так как это был единственный предмет, на который он мог смотреть, — он, изучая искусство, в промежутках жевал, не спеша, яблоко.

— Дома ли мистер Смит или мистер Гэнбюри? — спросил адмирал.

— Здесь нет таких, — отвечал маленький мальчик.

— Но ведь эти фамилии написаны на двери.

— Ах, это только, видите ли, название фирмы. Это только одно название. Вам нужен мистер Рейбен-Метакса.

— Когда так, то дома ли он?

— Нет, его нет дома.

— А когда он вернется?

— Право, не могу вам сказать. Он пошел завтракать. Иногда он завтракает час, а иногда и два. Должно быть, нынче он будет завтракать два, потому что прежде, чем он пошел, он говорил, что проголодался.

— Если так, то я думаю, что нам лучше зайти опять, — сказал адмирал.

— Совсем нет! — закричал Чарльз. — Я знаю как обходиться с этими чертенятами. Слушай, маленькая гадина, вот тебе шиллинг. Сейчас беги и приведи сюда своего хозяина. Если ты не приведешь его через пять минут, то я дам тебе тумака в голову, когда ты вернешься. Вон отсюда! Брысь! — он замахнулся на мальчика, который проворно выскочил из комнаты и загремел по лестнице, по которой, сломя голову, побежал вниз.

— Он приведет его, — сказал Чарльз. — А мы с вами давайте расположимся поудобнее. Этот диван стоит не очень твердо. Его не предназначали для таких людей, которые весят пятнадцать стоунов. Но эта комната что-то не похожа на такое место, где можно достать денег.

— Я и сам то же думаю, — сказал адмирал, печально смотря вокруг себя.

— Ах, да! Я слыхал, что обыкновенно роскошно меблированные конторы принадлежат самым бедным фирмам. Будем надеяться, что тут выйдет наоборот. Но все-таки, должно быть, здесь не особенно много тратят на канцелярию. Я думаю, что весь штат состоит из этого мальчишки, у которого голова с тыкву. А! Я готов побожиться, что это его голос, и мне кажется, что он ведет того, кого нам нужно.

Когда он говорил это, то в дверях показался мальчик, а за ним шел по пятам какой-то маленький, смуглый, весь высохший человечек. Он был гладко выбрит, с синеватым подбородком, торчащими, как щетина, черными волосами и проницательными карими глазами, блестевшими между его нижними веками, которые отвисли как мешки, и низко спускающимися верхними. Он подвигался вперед, пристально смотря то на того, то на другого из своих посетителей и медленно потирая свои худые руки с синими жилами. Маленький мальчик затворил за ним дверь и сам, из благоразумия, исчез.

— Я — мистер Рейбен-Метакса, — сказал ростовщик. — Вы хотели меня видеть для того, чтобы я дал вам денег?

— Да.

— Деньги нужны вам, я полагаю? — сказал он, обращаясь к Чарльзу Уэстмакот.

— Нет, вот этому джентльмену.

На лице ростовщика выразилось удивление.

— Сколько же вы желаете?

— Я бы хотел занять пять тысяч фунтов стерлингов, — сказал адмирал.

— А под какое обеспечение?

— Я — отставной адмирал британского флота. Вы найдете мое имя в списке флотских офицеров. Вот моя карточка. А вот свидетельство на получение пенсии. Я получаю 850 фунтов стерлингов в год. Я думал, что если вы оставите у себя эти бумаги, то они послужат вам ручательством за то, что я вам заплачу. Вы можете получить мою пенсию и уплачивать себе, ну, скажем, хоть по 500 фунтов стерлингов в год и брать вместе с тем и проценты, как вы всегда берете — по 5% годовых.

— Какие проценты?

— Пять процентов в год.

Мистер Метакса засмеялся.

— В год! — сказал он. — По пяти процентов в месяц.

— В месяц! Но это составит шестьдесят процентов в год.

— Верно.

— Да ведь это страшные проценты!

— Я не просил джентльменов прийти ко мне. Они пришли по своей доброй воле. Вот мои условия, и джентльмены могут принять или не принимать их.

— Так я не принимаю их! — и адмирал с сердцем встал с кресла.

— Подождите одну минуту, сэр. Присядьте, пожалуйста, и мы с вами переговорим об этом деле. Вы мне предлагаете нечто необычное, и мы можем найти какой-нибудь другой способ, чтобы исполнить ваше желание. Разумеется, то обеспечение, которое вы предлагаете, даже и не может считаться обеспечением, и человек в здравом уме не даст под него и пяти тысяч пенсов.

— Не может считаться обеспечением? Почему же так, сэр?

— Вы можете умереть завтра. Вы — человек не молодой. Который вам год?

— Шестьдесят четвертый.

Мистер Метакса просмотрел длинный столбец цифр.

— Это — таблица актуариуса, — сказал он. — В вашем возрасте человек может прожить только несколько лет, и то в таком случае, если он хорошо сохранился.

— Вы намекаете на то, что я не хорошо сохранился?

— Надо сказать правду, адмирал, жизнь на море тяжелая. Моряки в молодости бывают людьми веселыми и живыми, и им все нипочем. А когда они становятся старше, то им все-таки приходится работать, не покладая рук. и им нет времени отдохнуть или успокоиться. Я не считаю полезною для здоровья жизнь моряка.

— Вот что я скажу вам, сэр, — сказал с запальчивостью адмирал: — если у вас есть две пары фехтовальных перчаток, то вы увидите, что я нанесу вам рану после трех приступов. Или же, если мы пойдем с вами вперегонки отсюда до собора св. Павла, то я обгоню вас, и вот этот мой приятель будет свидетелем. Я вам докажу, старик я, или нет.

— Это совсем не относится к делу, — сказал ростовщик, презрительно пожимая плечами. — Дело в том, что если вы умрете завтра, что же останется мне тогда в обеспечение?

— Я застрахую свою жизнь и полис передам вам.

— Если только в каком-нибудь обществе примут вашу жизнь на страх, в чем я очень сомневаюсь, то с вас возьмут не меньше пятисот фунтов стерлингов страховкой премии в год. Едва ли вы будете в состоянии затратить так много.

— Хорошо, сэр, но что же вы намерены предложить мне? — спросил адмирал.

— Для того, чтобы услужить вам, я мог бы устроить это дело другим манером. Я пошлю за доктором, который вас освидетельствует и скажет, долго ли вы можете прожить. Тогда и я увижу, что можно сделать.

— Прекрасно. Я ничего не имею против этого.

— На нашей улице живет отлично знающий свое дело доктор. Его фамилия Прауди. Джон, беги за доктором Прауди!

Мальчик побежал исполнять это поручение, а в ожидании доктора мистер Метакса сел за свою конторку и принялся чистить свои ногти, делая при этом краткие замечания насчет погоды. Вскоре на лестнице послышались шаги; ростовщик выбежал из комнаты, пошептался с кем-то за дверью и вернулся с широкоплечим, толстым, грязно одетым человеком, в очень поношенном сюртуке и очень старом цилиндре.