За деньги

– Кого ты там разглядываешь, Златка? – спрашивает Ая, отворачиваясь к окну. – Опять к байеру в очередь за сумкой записываешься? Ты ведь обещала ему, что, пока не заработаешь, больше не появишься?

– Больно надо, – фыркаю, активно перелистывая снимки на экране. – Я тут одного блогера нашла. Он сейчас на весь свет гремит – Роман Березовский. Слышала?

– Березовский? Из олигархов, что ль?

– Да скажешь тоже. Рома – известный коуч и бизнес-тренер, учит зарабатывать деньги быстро и без вложений.

– Как наш Рубик?

Украдкой поглядываю на лысый затылок менеджера, возвышающийся над переднем сиденьем комфортабельного минивэна.

– Нет. Наш Рубик там и рядом не стоял. Тут другое…

Вспомнив о том, куда именно мы едем, убираю свой двенадцатый айфон в новеньком чехле в небольшую сумочку и смотрю прямо перед собой.

Страшно-то как. Мамочки!..

Электронные часы над водителем показывают двадцать один ноль-ноль, это значит, у нас в Пьянково сейчас семь вечера. Зойка, моя младшая сестра, наверняка пригнала с пастбища корову Таську и теленка, а потом снова сбежала на остановку, где они безвылазно сидят с девчонками и парнями. Что еще делать в деревне?..

А мамка уже управилась, намыла банки с мылом и пошла по соседям с парным молоком. В среднем корова дает шесть-семь литров за раз. Одну трехлитровую банку мама продает за двести рублей. Итого восемьсот за день. В месяц – царствие небесное Аделаиде Андреевне, моей учительнице алгебры – двадцать четыре тысячи.

В переводе на доллары – почти триста.

Триста долларов. На пятьдесят меньше, чем Рубик заплатит мне за сегодняшний вечер. Одна вечеринка – и маме не надо целый месяц управляться с хозяйством. Вставать в шесть утра, чтобы накормить и напоить скот, вычистить конюшню, а потом, превозмогая суставную боль в пальцах, заниматься дойкой.

Мама может не уставать. Не болеть. Не унижаться.

Всего вечер, Златка!..

Сегодня в одном из закрытых клубов Дубая пройдут так называемые смотрины.

Как правило, по словам девочек, с которыми меня поселили в апартаментах, на такой встрече присутствует около десяти мужчин и двадцати-тридцати девушек. Почти все русскоговорящие, но есть и европейки, и бразильянки – им, кстати, больше платят.

Весь вечер мы должны танцевать, улыбаться и пить шампанское, а мужчины будут присматривать себе будущих содержанок. Выбрав три-четыре претендентки, каждый олигарх позовет их для личной встречи, и уже финалистке достанется «дубайское счастье» – лучшие отели Эмиратов, люксовые шмотки, дорогостоящие автомобили и кучи-кучи бабла.

Бла-бла-бла…

Нет!.. Так далеко заходить я не собираюсь. Златочка здесь исключительно для общей массовки, за которую богатые дяди-извращенцы хорошо платят.

Всего один вечер! – повторяю про себя. И месячный запас парного молока в кармане. Без грязи, без навоза!..

Правду говорят, что Дубай – волшебное место, не так ли?..

– Выдвигаемся, девочки, – приказывает Рубен, открывая тяжелую дверь.

В салон автомобиля проникает противная духота, которая не спадает здесь даже в ночное время.

Поправляю серебристое колючее платье, одолженное мне подругой. Терпеть не могу пайетки, но выбора особо не было, и я благодарна Айке и за платье, и за то, что еще в Москве она порекомендовала меня «туристической» компании.

– Давайте-давайте, курочки. Помним два главных правила: зернышки с дядями не обсуждаем и клювики свои не задираем. Те, кто будут «буками», словят штраф. Ты как, Глазастая? – обращается он ко мне, подавая руку.

– Ой, я хорошо, – озираюсь по сторонам и запрокидываю голову, чтобы посмотреть на шпиль высокой башни. Я такие только на картинках видела. В Пьянково-то максимум трехэтажки построили.

Заглядевшись на мужчин в белых просторных кандурах (мужское платье в арабских странах – прим. авт), вдруг пугаюсь.

– Вы ведь помните… Ну, про меня? – спрашиваю у Рубика.

– Что именно, Злата?

– Ну… – смущаюсь. – Я просто блогер. Ну и модель немного. Я спать за деньги ни с кем не буду.

– И девственница, – ржет Рубен.

Черт.

Зря ему сказала.

– Ну да. Девственница. А что здесь плохого? Мне всего восемнадцать.

– Плохого – ничего, – лыбится Рубик. – О тебе – исключительно только хорошее, девочка моя. Не хочешь спать – не спи. Никто тебя не заставляет. У нас как на заводе – работы всем хватит.

– Спасибо, – радуюсь, понимая насколько мне повезло.

В тишине просторного фойе эхом расходится стук каблучков по белому мрамору.

– У тебя, что, трусы с мультяшными котами? – спрашивает Ая, догоняя.

– Ага, – давлю смешок. – В торговом центре сегодня увидела – сразу купила. Такие классные.

– Боже… Ты отбитая, Златка. Кто ж к толстосумам в таком приходит? Девки вообще без трусов, лишь бы, как в бейсболе, вагинами доллары поймать, а ты, Козлова, как старая дева: сорок кошек с собой притащила.

Качаю головой. Из пяти девчонок, которые живут в наших апартаментах, всего одна девственница – я.

– Да я же не буду ни с кем спать, – беру подругу под руку. – И деньги мне их не нужны. Мне своих хватит, честно заработанных.

– Ну-ну.

После длинного темного коридора, больше похожего на туннель, мы попадаем в огромное, залитое светом и прожекторами помещение.

– Вау, – выговариваю возбужденно.

Вместо потолка здесь стеклянная полусфера.

– Как красиво.

– Кстати, все хочу тебя спросить, а ты где в Москве ресницы наращиваешь? – интересуется Ая.

– Я? – кидаю на нее короткий взгляд и снова с улыбкой смотрю на ночное небо. – Это мои.

– Твои? Офигеть загиб, Златка. А я все думаю спросить, и как-то неудобно.

– Мои-мои, – прикладываю пальцы к глазам и безжалостно пытаюсь оторвать ресницы. – Вот, видишь, – вытягиваю ладонь перед Аей. – Ты спрашивай, Айка, если хочешь. Я тебе всегда отвечу.

Подошедший официант предлагает нам шампанское. Кошусь на бутылки, расставленные по столам с легкими закусками, больше напоминающими произведения искусства.