За чем пойдешь, то и найдешь (Женитьба Бальзаминова)
Шрифт:
Картина первая
Лица
Павла Петровна Бальзаминова, вдова.
Михайло Дмитрия Бальзаминов, сын ее.
Акулина Гавриловна Красавина, сваха.
Матрена, кухарка.
Лукьян Лукьяныч Чебаков, офицер в отставке. Очень приличный господин средних лет, с усами, лысоват, сюртук застегнут на все пуговицы. Выражение лица насмешливо.
Бедная комната у Бальзаминовых.
Явление первое
Бальзаминова (пьет чай) и Матрена (стоит у двери).
Бальзаминова. Хорошо теперь, Матрена, чайку-то, после бани-то!
Матрена. Уж это на что лучше! По всем жилкам, по всем суставам пройдет.
Бальзаминова. А где же Миша? Что-то не видать его.
Матрена. Спит, умаялся.
Бальзаминова. Ну, пускай спит.
Матрена. Что ж! пущай спит. Никакие важных дел за ним нет; остановки не будет. А я соследила, куда он ходит.
Бальзаминова. Куда же?
Матрена. Тут близехонько. Только он не прямо ходит, а круг большой делает, чтобы соседям виду не показать. Таково далеко уйдет, да потом и воротится переулками: глаза отводит.
Бальзаминова. Да будет ли толк-то какой-нибудь?
Матрена. Кто ж его знает? Уж это его дело. Надо полагать, что и тут ничего себе не выиграет.
Бальзаминова. Отчего же ты так, Матрена, думаешь?
Матрена. Мало виду из себя имеет, польститься-то не на что! Ну и чином еще не вышел.
Бальзаминова (встает). Пей, Матрена, чай-то! А я пойду посмотрю, Миша не проснулся ли. (Уходит.)
Матрена садится к столу и пьет. Бальзаминова возвращается. Матрена встает.
Сиди!
Матрена садится, только оборотившись к Бальзаминовой задом.
Спит еще. (Садится.) А как их по фамилии-то, где он ходит?
Матрена (оборотив голову). Пеженовых.
Бальзаминова. Кто ж они такие?
Матрена. Сами по себе.
Бальзаминова. Как же таки сами по себе?
Матрена. По своей части.
Бальзаминова. Экая ты бестолковая. Что же они, служащие или купцы?
Матрена. Должно, торгуют.
Бальзаминова. Кто ж у них из женского-то полу?
Матрена. Две сестры – обе девки, уж в летах. Только выходу им никакого нет; сидят наверху у себя взаперти, все одно под замком.
Бальзаминова. Отчего же?
Матрена. Такой приказ от братьев.
Бальзаминова. Зачем же такой приказ?
Матрена (дуя в блюдечко и оборачиваясь). Потому страм.
Бальзаминова. Какой же страм?
Матрена. Очень на мужчин бесстыжи. Такие, говорят, завистливые, что беда. (Накрывает чашку.) Покорно благодарствуйте! (Встает и уносит самовар.)
Бальзаминова. Говорят: за чем пойдешь, то и найдешь! Видно, не всегда так бывает. Вот Миша ходит-ходит, а все не находит ничего. Другой бы бросил давно, а мой все не унимается. Да коли правду сказать, так Миша очень справедливо рассуждает: «Ведь мне, говорит, убытку нет, что я хожу, а прибыль может быть большая; следовательно, я должен ходить. Ходить понапрасну, говорит, скучно, а бедность-то еще скучней». Что правда то правда. Нечего с ним и спорить.
Шум за сценой.
Что там у вас?
Входит Бальзаминов.
Явление второе
Бальзаминова и Бальзаминов.
Бальзаминов. Что же это такое, маменька! Помилуйте! На самом интересном месте…
Бальзаминова. Что такое?
Бальзаминов. Да Матрена меня разбудила на самом интересном месте. И очень нужно ей было там чашки убирать.
Бальзаминова. Разве ты что-нибудь во сне видел?
Бальзаминов. Да помилуйте! на самом интересном месте! Вдруг вижу я, маменька, будто иду я по саду; навстречу мне идет дама красоты необыкновенной и говорит: «Господин Бальзаминов, я вас люблю и обожаю!» Тут, как на смех, Матрена меня и разбудила. Как обидно! Что бы ей хоть немного погодить? Уж очень мне интересно, что бы у нас дальше-то было. Вы не поверите, маменька, как мне хочется доглядеть этот сон. Разве уснуть опять? Пойду усну. Да ведь, пожалуй, не приснится.
Бальзаминова. Разумеется, не приснится.
Бальзаминов. Экая досада! Мне бы теперь, по моим делам, очень нужно такой сон видеть; может быть, он мне что-нибудь и напророчил бы. Что, маменька, меня никто не спрашивал?
Бальзаминова. Это что еще за новости! Кому тебя спрашивать?
Бальзаминов. Я, маменька, новое знакомство завел. Лукьян Лукьяныч Чебаков, отличнейший человек. Он капитан в отставке.
Бальзаминова. К чему это?