Юнга
Шрифт:
– Здорово, Зима! – прорычал вышедший встречать товарища капитан корвета. – Поднимайся в рубку, что застрял?
– И тебе не хворать, Демьян. Спасибо, что выручил.
– Не за что. Так ты идешь?
– Сейчас своих раненых устрою…
– И без тебя справятся. Лазарет у нас, конечно, не такой, как на фрегатах ВВФ, но помощь окажем. Пошли, покажешь, где «Буран» спрятал.
Не прошло и четверти часа, как вставший к штурвалу Зимин провел «Енисей» к расщелине, где они всего лишь сутки назад оставили свой корабль.
– Что, брат, по земле ножками-то оно тяжелее? – ухмыльнулся Демьяненко.
– Особенно если по горам, – хмуро кивнул рейдер.
– Что-то я ни черта тут не вижу!
– А тебе и не надо, – ухмыльнулся тот и, взяв в руки мегафон, приказал оставшимся членам экипажа выходить на свет божий.
Некоторое время было спокойно, но затем стена леса раздвинулась, и через нее стали один за другим выходить вооруженные приватиры. Последним, как колобок, мелко перебирая коротенькими ножками, катился кок. В руке у него был зажат пистолет, которым он то и дело тыкал в спину рыжего, как огонь, пленника.
– Это еще что за тело? – удивился командир «Енисея».
– Подданный его величества.
– Да ладно!
– Был техником на японском корвете. Судя по всему, обслуживал торпеды, которыми они «Цесаревича» бомбили.
– И ты его просто в плен взял?
– А что делать, надо же с этим чудо-оружием разобраться.
– Стареешь, брат!
– Ничего, в контрразведке он еще сам пожалеет, что жив остался.
– Ну-ну. Ты сам-то не пожалеешь, что «Буран» здесь оставил?
– Без маршевых двигателей не дойдем.
Пока шла погрузка команды, захваченной документации и невезучего мистера Калтропа, друзья стояли у откинутой аппарели и глазели, как буквально ниоткуда появляются навьюченные различным имуществом люди и проходят на корабль.
– Магия! – восхищенно прошептал Витька и для надежности протер глаза. – Нет, ну ведь ничегошеньки не видно!
– Никакого волшебства, – усмехнулся Март, сам до конца не веривший тому, что наблюдал собственными глазами. – Оптическая иллюзия и никакого мошенничества!
– Я и не знал, что такое бывает…
– Я до недавних времен тоже.
– А ты так можешь?
– Нет, дружище. Такое под силу только настоящему мастеру, до которого мне еще расти и расти!
– Но ты ведь научишься?
– Обязательно. Лет через двадцать, если не буду отвлекаться… Ладно, пошли назад, а то нас скоро погонят отсюда, – видишь, как «енисейский» боцман на нас зыркает.
Если не считать раненых, которых со всем возможным бережением отправили в корабельный лазарет, остальную команду «Бурана» разместили без особых удобств, прямо на грузовой палубе. Благо там имелись откидные скамьи, на которых и устроились измученные бойцы. Через некоторое время для рядовых принесли бачки с кашей и чаем, а господ-офицеров, как водится, пригласили в кают-компанию.
Впрочем, Зимин недолго наслаждался кофе с ромом и горьким шоколадом из капитанских запасов, а при первом же удобном случае спустился вниз к своему экипажу, чтобы убедиться, все ли с ними в порядке.
Без спешки обойдя всю палубу и уделив внимание нуждающимся, он, наконец, добрался и до державшихся наособицу друзей, хлебавших по очереди кашу из одного бачка.
– Ну как вы, ребятки?
– Благодарствуем, – отозвался с набитым ртом Витька, не переставая при этом работать ложкой.
– Оголодал, бедняга, – скупо улыбнулся командир.
– Нет, он всегда такой, – хмыкнул Март.
– Понятно. Напомни-ка, герой, как твоя фамилия?
Услышав вопрос, Вахрамеев отложил в сторону «орудие труда», после чего подскочил и вытянулся.
Наблюдая, как отставной капитан второго ранга постепенно приближается к ним, он упорно размышлял, подходящий ли это будет момент для откровенного разговора или лучше еще отложить его. И вопрос Зимина показался ему весьма удобным поводом.
– Вам сказать мое настоящее имя или то, что в приюте дали? – вопросом на вопрос ответил он.
– А ты знаешь настоящее? – напрягся приватир.
– Скажем так, имею основания полагать, что я – сын вашего друга Андрея Колычева, – тщательно подбирая слова, проговорил Март и протянул изрядно потрепанную визитку.
– Вот значит как, – играя желваками, процедил Зимин. – Почему сразу не сказал?
– Никак не мог дождаться подходящего момента. Все как-то впопыхах, в суете. Вот и решил отложить до поры до времени.
– А теперь, стало быть, больше соответствует?
– Не совсем, но уже лучше.
– Зачем же ты сначала Вахрамеевым назвался?
– Так это и была моя фамилия последние восемь лет.
– Н-да, – немного расслабившись, выдохнул командир. – А я все думал, кого ты мне напоминаешь… И внешность, и манера, и аура… Старею!
– Говорят, я сильно похож на отца?
– Есть такое дело. Только глаза мамины. Такие же синие. А ведь забавно…
– Что именно?
– Да как тебе сказать. Нам ведь с Андреем, когда мы познакомились, по семнадцать лет было. Примерно столько же, что и тебе теперь. Мы тогда в авиашколу поступали…
– И какой он был?
– Хм. Да, в общем, такой же, как ты. Тоже никому спуску не давал… Знаешь, Тима, я ведь долго тебя искал. После того дня… А ты спустя столько лет сам нашелся. И даже дар у тебя проснулся…
– А вот это почти случайность, – вздохнул молодой человек и, расстегнув ворот блузы, показал энколпион. – Его у меня отняли и хотели продать…
– Вот как? – хищно прищурился командир рейдеров. – А расскажи-ка мне, любезный друг, все по порядку и в мельчайших подробностях.