Юдоль
Шрифт:
— Почему? — не понял Кай.
— Он слишком далеко! — отрезала она.
— Эшар здесь? — оглянулся Кай.
— Близко, — подняла лук Каттими и добавила: — Скажу, когда можно.
Барабаны смолкли, когда до первых рядов палхов осталось сто шагов. Вот уже полетели стрелы со стены. Вот полетели стрелы со стороны палхов. И дротики. И камни. И горящие большие стрелы. Вот уже поднялся вой и на стене, и под стеной, но Кай стоял, приложив ружье к плечу, и ждал.
— Стреляй, стреляй! — хрипел на лестнице Паркуи.
— Стреляй! — орал в ухо охотнику окровавленный старшина-тюремщик, из плеча которого торчала стрела.
— Стреляй, — негромко сказала Каттими.
И Кай выстрелил.
Пуля вошла чуть выше сердца. Чтобы не убить Паркуи сразу. Не зацепить ни пищевод, ни сосуды. В мякоть. И несчастный обмяк, заорал уже не с болью, а с ненавистью, затряс обгрызенными костями, оделся в белый кокон, посыпался на телегу камнями и, перед тем как раствориться, исчезнуть, пронесся вихрем над рядами палхов, убивая и калеча, убивая и калеча.
А потом повисла тишина.
И все замерли.
Застыли.
И застыли все часовые стрелки в Текане.
На одну секунду.
На очень долгую секунду.
Каттими лежала на камне, уже вытянувшаяся, укутанная в черное и мглистое, и черный сиун стоял над ней и ждал.
— Возьми меч, — прошептала она и, когда Кай принял из ее рук оружие, спросила: — Как ты догадался? Когда?
— Давно, — прошептал он. — Но уверился, когда ты убила Истарка. Так сражалась только одна женщина. Моя мать. Я запомнил ее движения на всю жизнь.
— Не думай, — она говорила с трудом, и сиун все сильнее склонялся над ней с каждым ее словом, — я была не одна. Когда я попыталась выйти из Текана, Пустота забросила меня в пекло. В самое свое нутро. Я едва вырвалась, но мой сиун уже больше не служил мне. Все, что я могла, только найти девочку. Хорошую девочку. Лучшую девочку в Текане. И отметить ее клеймом, которое она потом сама вырезала, зашила и прижгла. Сама…
Кай опустился рядом на колени.
— Но я не убила ее. Я была в ней вместе с нею. Она очень долго думала, что я ее сон. Потом испугалась, решив, что больна. Прежде я просто избавлялась от хозяйки тела, хотя могла и позволить себе просто дремать в чужом теле, но не в этот раз. В итоге мы стали с нею почти подругами. Я подсказала ей, где спрятаны глинки, подсказала, как убежать от Такшана, что делать в Хурнае, вместе с нею чертила заклинание вокруг тебя в Араи. Поправила татуировки на ее теле, устроила ей встречу с Паркуи и Неку, подсказала, как спрятать ей на теле глинку Сурны, что нужно заменить глинку на твоем теле… Где лежат в оружейной Кеты спрятанные мною мечи Хары и Эшар. Но когда ты бывал с нею, я всегда уходила. Я обещала ей это и уходила. — Она чуть шевельнулась, неуловимо изменила лицо, даже попробовала усмехнуться. — Даже не думай. Я не образец такта, но не в этом случае. И не из-за тебя. Меня не было с нею в те моменты, потому что она поставила это условием. Или ты думал, что я выбрала в помощь тебе безвольную дурочку? Нет. Совсем нет… Она… была бы достойной тебя… Я всегда была чуть в стороне. Я поддерживала ее. Подсказывала ей. Но все-таки она — это была она. Она сама терпела боль, что выпадала нам на двоих. Она сама вспоминала лапаньские слова и деревенские наговоры. Она сама решила быть с тобой такой, какой стала.
— А где она теперь? — спросил Кай.
— Все, — дернула подбородком Эшар. — Ее уже нет. Она слилась со мной. И вновь обретет свой путь уже не здесь и не с тобой. Такова доля людей. Но там, где они отдыхают после смерти, там она будет тебя помнить.
— А я? — спросил Кай.
— Тебе рано отдыхать, — ответила Эшар. — У тебя впереди долгий путь. Но будь всегда таким, как в схватке с Хартагой. Тогда все получится. Я горжусь тобой. Прощай.
— Ма…
Он не успел договорить. Сиун наклонился, будто слился с поверженной воительницей в поцелуе, и исчез вместе с телом.
И вся Салпа — от края до края — вздохнула с облегчением.
Небо очистилось от сполохов. Стало желтым, каким не было уже больше трех лет. И палхи, оставшиеся в живых палхи вдруг развернулись, побросали лестницы, мечи, луки и побежали, сбивая друг друга, прочь из долины. И у всех, кто остался в живых на стене, не было сил даже на крики радости, только на глубокий выдох и новый вдох.
Кай забросил на плечо ружье, приладил на пояс меч и стал спускаться со стены. Погода налаживалась, можно было и перебраться через перевал. Главное, не было прежней изнуряющей жажды. Просто хотелось пить.
Глоссарий
Агнис — именование клана Огня, место проживания которого город Ламен и его окрестности.
Арува — знать Текана.
Асва — именование клана Лошади, место проживания которого город Гиена и его окрестности.
Гима — крепость в горах, обиталище изгоев Текана.
Иша — правитель территории (вроде императора).
Ишка — жена иши.
Ишхамай — загадка Текана, «птичка», «колокольчик»
Кессар — именование клана Руки, обитающего в окрестностях города Хурнай.
Кикла — именование клана Травы, место проживания которого город Кета и его окрестности.
Крис — кинжал с асимметричным клинком и характерно расширяющейся пятой у рукояти.
Кусатара — жители горных склонов Южной Челюсти, их основные занятия — овцеводство, добыча полезных минералов.
Лами — жители гор Восточных Ребер.
Лапани — жители Холодных песков, занимающиеся кочевым скотоводством.
Лига — расстояние в тысячу шагов.
Ловчие иши — отборное войско, дружина.
Луззи — не-знать, чернь.
Малла — исконные жители Вольных земель, строящие жилье под корнями больших деревьев или в дуплах.
Мейкки — гигантские человекоподобные существа, обитающие в горах Северного Рога.
Мугаи — жители южных районов Гиблых земель, потомки беглых рабов и луззи.
Неку — именование клана Тьмы, обитавшего в городе Ак и его окрестностях.
Некуманза — название народов, населяющих Дикий лес.
Пагуба — губительство, мор, чума, падеж, беда, бедствие, злосчастье.
Палхи — исконные жители Гиблых земель, отличались ритуальным и бытовым людоедством.
Паркуи — именование клана Чистых, обитавшего в городе Хилане и его окрестностях.
Паттар — именование клана Крыла, обитавшего в городе Намеша и его окрестностях.