Юбилей
Шрифт:
Нет. Я поступил так, как следовало поступить давно – хлопнул дверью, в прямом и в переносном смыслах.
И что теперь? Теперь я безработный, вот только совсем в ином обществе, чем то, в котором жил до сих пор.
Страна, желавшая перемен, вдруг получила их по полной программе. А на авансцену выдвинулся новый лидер, которому интуитивно не верил изначально, и смутно ощущая подвох, так и не смог определиться, стоит ли поддерживать эти перемены.
Но и «в социализм с человеческим лицом», который обещали коммунисты, устроившие перестройку, а затем путч, тоже верилось с трудом. А потому митинг у Белого дома стал моим последним общественным мероприятием, в котором участвовал добровольно. На несколько лет я выпал из активных политических баталий, решив понаблюдать за ними со стороны.
Те двадцать лет работы в ГКБ пролетели как один день. Беспартийный, я достиг немыслимой вершины – должности начальника сектора. Мне нравилась моя работа, и многоразовую космическую систему «Энергия-Буран» по праву считаю и своим детищем.
Все рухнуло с перестройкой Горбачева. Слова, слова… Красивые слова, за которыми последовал развал страны и десятилетия немыслимого падения и хаоса. В итоге, в пятидесятилетнем возрасте я оказался без средств к существованию и перспектив трудоустройства по специальности.
А как же юбилей?.. Да как положено – отметили в своем коллективе. Вот только в то непростое время он вдруг сузился до размеров моей семьи. Странным показалось лишь одно – меня так и не поздравил ни один из бывших сотрудников по РКК «Энергия». Почему? Не знаю. Бог им судья…
Занимаясь, чем придется, постепенно нащупал свое дело, которое увлекло, а главное оно было перспективным и давало надежду выкарабкаться из нищеты, в которую меня «опустила» демократия, навязанная нашему народу, как до того социализм – грубо, нагло, беспардонно, с жуткими потрясениями всех основ, включая мораль и нравственность…
Преодолев все мыслимые и немыслимые преграды, мне удалось построить небольшое камнеобрабатывающее предприятие, способное обеспечить своим владельцам доход не менее миллиона долларов в год. И это лишь на первом этапе. Я знал, как в течение трех-пяти лет сделать это предприятие лидером отрасли.
Но моему партнеру нужен был «свечной заводик», который был бы в его полной собственности. И в его «сахарной голове» созрел коварный план, как избавиться от партнеров, не выкупив, а присвоив их доли. Отказавшись подписать подготовленные адвокатами документы, я «заказал» себе смертный приговор. И он был бы приведен в исполнение, если бы ни случайно подслушанный дочерью диалог заговорщиков.
Мне удалось остановить процесс ликвидации в самом зародыше, но, лишь потеряв все, что удалось заработать в последние годы. И в дополнение ко всему потерял веру в людей, узнав истинное лицо подонков, которым дал работу и которые годами изображали моих друзей и приятелей.
Но я и не думал, что, успешно реализовав первый самостоятельный проект, ко второму, аналогичному, мне удастся подойти лишь через пять трудных лет безнадежных поисков партнеров.
И вот я снова во главе предприятия имени самого себя. В одиночку выполнена громадная подготовительная работа, а судьба случайным образом свела с тремя деятельными полковниками ГРУ в отставке, которые и познакомили меня с Константином, поверившим в реальность моих планов.
Владелец и руководитель небольшой организации, тот занимался строительством быстровозводимых промышленных зданий.
В день моего шестидесятилетия ранним утром мы выехали в соседнюю Владимирскую область, чтобы оценить возможность строительства завода на территории разорившейся фабрики.
Ехали на двух машинах. Наш головной экипаж включал Константина и «старшего» из полковников. Весь день, в основном, ушел на долгую дорогу туда и обратно. К Москве подъезжали, когда уже смеркалось.
– А у Афанасича сегодня юбилей, – неожиданно прорезался полковник.
– Правда?! – мгновенно проснулся задремавший, было, Костя, – И сколько же тебе стукнуло? – обратился он ко мне.
– Шестьдесят, – ответил за меня «разведчик». Я же молчал, соображая, как выйти из щекотливой ситуации и избежать нежелательных последствий нежданного «разоблачения».
– Не может быть! – с удивлением посмотрел на меня партнер, – Афанасич, и ты молчал?!
– А что, я должен кричать?.. Сегодня делали важное дело, а юбилеев еще наотмечаемся. Какие наши годы.
– Не-е-ет… Так не пойдет. Едем в офис, – решительно заявил Костя и принялся звонить по мобильнику.
Связи не было, и я тихо радовался.
– Ладно, ребята. Завезите домой, а в выходной соберемся, отметим, – предложил я вариант.
– Не пойдет! – хором провозгласил экипаж, уже настроившийся на праздник…
Офис встретил наспех накрытым столом, теплыми поздравлениями новых коллег и даже небольшим подарком – бутылкой виски, упакованной в фирменную коробку.
Оставшись без обеда, мы быстро захмелели. Воспользовавшись ситуацией, попрощался по-английски. В дороге почти протрезвел и домой попал в довольно приличном виде.
– Тебе уже весь вечер трезвонят, – сообщила жена.
– Кто?
– Не знаю. Я трубку не брала.
– А вдруг это тебе.
– Нет. Межгород.
Едва разделся, пошли звонки. Поздравили мама с братьями. Позвонила дочь из Италии:
– Буон комплеанно, Анатолий, – поздравил зять.
Чуть позже действительно обрушился шквал звонков – тепло поздравили однокурсники, оповещенные нашим Гаппарычем, добровольно возложившим на себя нелегкую обязанность поддерживать слабеющие контакты однокашников, разбросанных по всей стране.
В промежутках между звонками поздравила жена:
– Трудовые будни – праздники для нас, – процитировала она известный лозунг эпохи социализма, – Поздравляю.
«Как же это верно», – размышлял я, уже на своей шкуре прочувствовавший «прелести» капиталистического бытия, когда никому нет дела, чем ты жив, и жив ли вообще.
И впервые за несколько последних лет уснул спокойно – с завтрашнего дня мне начнут начислять пенсию, скромные 1500 рублей. Это, конечно же, лучше, чем ничего, тем более, впереди реальная перспектива радикально изменить свой статус нищего пенсионера богатейшей страны…