Чтение онлайн

Это занятие не вызывало у Элли особого восторга. С ней что-то было не так. Чем еще можно объяснить, что каждый раз, когда она думала о предстоящем браке, ей становилось тошно? За подобный союз, по всем объективным меркам, ей следовало благодарить Бога.

Ее суженый был одним из наиболее важных людей Эдуарда и к тому же его бывшим зятем. Когда-то Ральф влюбился в дочь короля, Джоан Эйкр. Они тайно поженились, и когда это стало известно, Эдуард заточил Ральфа — тогда простого рыцаря — в башню и не казнил только благодаря заступничеству епископа Даремского.

Со временем Ральф был прощен королем и даже получил титул графа Глостера и Херефорда, пока Джоан была жива. Теперь, когда Брюс был в бегах, Эдуард хотел заручиться поддержкой графа Ольстера и поэтому предложил брачный союз его дочери со своим бывшим зятем в знак признательности.

Ральф был красивым и добрым, производил сильное впечатление своей высокой широкоплечей фигурой и по праву считался великим рыцарем. Это был мужчина, достойный восхищения.

Тогда почему с приближением дня свадьбы Элли охватывало странное беспокойство, побуждающее ее совершить какой-нибудь безумный поступок? Например, пробежаться по песку босиком или отбросить вуаль и все шпильки и подставить лицо ветру, так, чтобы волосы развевались свободно.

Или нырнуть в ледяное море.

Но ее дурацкие чувства ничего не могли изменить. Ей придется выйти замуж за мужчину, выбранного для нее отцом. Как и Мэтти предстоит в свое время сделать то же самое. Ведь они дочери графа Ольстера. В вопросах замужества у них нет выбора.

Следующие несколько минут Мэтти безжалостно отвергала и только изредка одобряла отрезы из огромной кипы роскошной шерсти, дамаста и бархата. Когда она закончила, на кровати осталась только небольшая стопка тканей темно-коричневых, зеленых, красновато-коричневых и сочно-золотистых тонов. Никаких вызывающих или пастельных цветов.

Элли печально вздохнула, с тоской глядя на ворох розовых, голубых, желтых и красных тканей.

— Я буду самой мрачной леди при дворе, — грустно сказала она.

Мэтти нахмурилась:

— Ты будешь прекрасно выглядеть. Осенние тона выгодно подчеркнут золотистый оттенок твоей кожи и зеленые искорки в твоих глазах.

Уголок рта Элли насмешливо приподнялся. Зеленые искорки?

— У меня карие глаза.

Мэтти упрямо сжала губы:

— Твои глаза сияют, словно переливчатый орех.

Но Элли знала, что она лишена фамильной ослепительной красоты, и не переставала удивляться, каким образом двое таких исключительно красивых людей, как ее мать и отец, могли произвести на свет ребенка со столь заурядной внешностью, как у нее.

Мэтти пристально наблюдала за ней, словно умела читать мысли.

— Хотелось бы, чтобы ты смогла увидеть себя моими глазами. Ты гораздо прекраснее всех нас, вместе взятых. Твоя красота светит изнутри. Ты добрая, благородная, нежная…

— И зануда, — прервала Элли сестру, ощутив неловкость от ее восхвалений.

— И зануда! — засмеялась Мэтти. — Но ненадолго. Помнишь, ты обещала подумать? Скажи, что ты пойдешь. Там будет весело, вот увидишь. — Она лукаво улыбнулась: — Может, твой великолепный жених тоже будет там.

Элли побледнела. Она очень надеялась, что нет. Она едва успевала вымолвить пару слов в обществе этого мужчины, как покрывалась голодным потом.

Мэтти странно на нее посмотрела:

— Я не понимаю, что с тобой творится, Элли. Похоже, ты не хочешь выходить за него замуж. Ральф молод и красив. — Во взгляде ее появилось мечтательное выражение. — С этими темными волосами и зелеными глазами…

Она смолкла.

У Ральфа зеленые глаза? Элли не заметила.

— Тебе так повезло, — продолжала Мэтти. — На твоем месте я схватилась бы за него обеими руками. Наверное, меня выдадут за какого-нибудь почтенного лорда, по возрасту старше отца, страдающего подагрой, у которого трясутся руки. — Она с недоумением посмотрела на сестру: — Неужели Ральф тебе не нравится?

— Конечно, нравится, — машинально ответила Элли, хотя сердце ее в панике учащенно забилось. Что в нем могло ей не нравиться? — Я уверена, он станет хорошим мужем.

Мэтти наклонилась к ней и поцеловала в щеку.

— Увидимся вечером, — сказала она, лукаво взглянув на сестру.

Элли прикусила губу и задумалась. Неужели она стала чересчур серьезной? Неужели она и вправду превратилась в зануду?

Что случилось с ней, сумасбродной дикаркой, которая всегда любила плавать и бродить по окрестностям? Любила преодолевать трудности и мечтала о приключениях. И считала когда-то величайшим достижением побывать на всех островах отсюда до Норвегии.

Казалось, это было давным-давно. Наверное, слишком давно. Мечты меняются. Как и люди.

Теперь ей уже двадцать четыре, она помолвлена с влиятельнейшим английским рыцарем и, по существу, является хозяйкой в замке самого могущественного аристократа в Ирландии.

Вряд ли ей уместно расхаживать по окрестностям подобно деревенской девчонке.

Каким бы заманчивым это ни казалось.

Хорошее настроение, не покидавшее Эрика с тех пор, как он завел англичан на рифы, продержалось недолго. Когда он со своими людьми добрался до замка, он понял, что что-то здесь не так. Полночь давно миновала, но Данлус сверкал огнями. На берегу с северной стороны пылали два огромных костра, подобно погребальным кострам викингов, готовившихся проводить павших воинов в Валгаллу.

— Что это такое? — спросил Рэндольф, заметивший то же самое.

Эрик покачал головой, вглядываясь в темноту. Было слишком далеко, чтобы разглядеть ясно, но он мог бы поклясться, что видел людей, плавающих в воде.

— Должно быть, это крестьяне, — сказал Доналл.

Неожиданно Эрика осенило, когда он припомнил дату.

— Это крестьяне, — подтвердил он. — Ну, деревенские девушки, во всяком случае.

Рэндольф вопросительно посмотрел на него.