Чтение онлайн

Джуд со всей дури распахивает дверь позади меня. – Прекрати вести себя как чертов ребенок, Тор!
– Он оглядывается на Марни и качает головой. Он выхватывает сигарету из губ мужчины, бросая ее на прилавок. – Никакого долбаного курения рядом с ней! Ты услышал меня? – кричит этот придурок.

Взгляд Марни переходит от Джуда ко мне. – Он еще не пометил тебя?

– Еще нет. Думаю, он уже превращается в клинического психопата. Скажи ему, Марни! Прежде чем я его придушу. Прошло только полчаса, как он узнал об этом, половина долбаного часа, а мне уже хочется прирезать его во сне.

 Глаза Джуда сужаются, а челюсть падает на пол. Он указывает на Марни. – Он что… - Джуд разворачивается к нему лицом. – Ты, блин, знал, старик? – Джуд хватается за макушку.
– Ты, черт возьми, сказала Марни, а мне нет? Черт возьми, Тор!

– Я не говорила ему ничего, он подслушал меня! – защищаюсь я, прежде чем он выбьет все дерьмо из Марни. Глупо? Да, но в этом весь Джуд.

– Подслушал тебя? Кто еще в курсе?

Я смотрю на Марни, его взгляд полон жалости. Я впиваюсь взглядом в кухонный пол, и никто из нас ничего не говорит.

– Кто еще знает?
– Джуд больше не сердится, ему больно.

– Никто, - нахожу я силы сказать. Я чувствую руку на моем плече, поэтому оглядываюсь и нахожу Марни, стоящего рядом со мной, между мной и Джудом.

 Марни глубоко вздыхает, сжимая мое плечо, когда произносит: - Я нашел ее, заливающуюся слезами на могиле Калеба.

Лицо Джуда тут же меняется, он опускает голову. Наступает напряженная тишина, и я вижу, как его плечи поникли, затем он выходит в коридор. – Не смей, черт возьми, курить рядом с ней, - требует он, прежде чем исчезает в комнате.

Я наблюдаю за ним, мои эмоции на грани между гневом и жалостью. Марни обнимает меня за плечи и направляет к стулу за барной стойкой для завтрака.

– Садись, дорогая, я приготовлю тебе сэндвич с тунцом.

 Я почти уверена, что Марни не умеет готовить, но я не спорю. Я кладу руки на стойку и упираюсь в них головой. Я просто не понимаю, почему Джуд должен быть настолько невозможным. Наверное, я всегда знала, что нужно было все ему рассказать, так же, как и знала, что он взбесится, что не позволит свершить месть, в которой я так отчаянно нуждаюсь. Возможно, я была не права, но он доказал обратное. Нет никакой гарантии, что он теперь подпустит меня к Джо и, не считая этого… не считая этого, я без понятия, что теперь делать.

 Марни ставит передо мной стакан воды и снимает сковороду с плиты. Я слышу, как он передвигается по небольшой кухоньке. В конце концов, он ставит тарелку на стойку. На ней подгоревший тост с консервированным тунцом.

– Спасибо, - я беру вилку и отламываю небольшой кусочек. У меня нет аппетита. Как и всегда.

 Марни возвращается к чтению своей газеты, но я чувствую, что он смотрит на меня. По крайней мере, он делает это с нежностью, в отличие от Джуда.

– Холодный сэндвич с тунцом не очень хорош, - говорит он, переворачивая страницу.

Я борюсь с улыбкой и съедаю еще кусочек.

Если мне придется терпеть еще шесть месяцев этого неандертальца, по крайней мере, у меня есть Марни.

Джуд злился на меня, и я думаю, что не могу винить его за это. Остальная часть дня тянется очень долго, но Джуд так и не появлялся. Я засыпаю в одиночестве. А я это чертовки не люблю. Словно мой собственный разум чувствует это, и кошмары так и ждут момента, когда я закрываю глаза.

Дверь захлопывается позади меня, и я сажусь в машину, зажигаю двигатель и уезжаю. Я, наверное, не должен вот так уходить, но я злюсь, и мне просто нужно время, чтобы все обдумать.

Я оказываюсь у бара у подножья горы. Автостоянка почти пуста. Наверное, не так много людей любят забываться здесь посреди дня, но тем лучше для меня. Маленький колокольчик звонит, когда я открываю дверь и направляюсь прямиком к бару, чтобы занять место.

Рядом с барным столиком девушка лет восемнадцати протирает стаканы. Когда она оглядывается на меня, ее взгляд соблазнительно пробегается по моему лицу, плечам и рукам. Она закусывает губу и улыбается. Черт. Я не в настроении для этого.

Она подходит ко мне, попутно перекидывая полотенце через свое плечо. – Что такой красавчик, как ты, желает? – хихикает она.

– Просто кинь немного льда в стакан и налей виски. Мне без разницы, какой. Ты просто следишь за мной, и когда видишь, что стакан пустой, наливаешь еще.

Она морщит нос. – Ого, ты такой грубый. Что тебя так разозлило?
– Она подходит к стойке и ставит стакан, затем поворачивается, чтобы схватить бутылку виски.

Я стону.
– Просто дай мне мой напиток, я здесь не для чертовой терапии.
– Я вытаскиваю свой кошелек из кармана и бросаю его на стойку.

Она пожимает плечами, когда толкает мне стакан через стол. – Хочешь открыть счет?

– Нет, заплачу наличкой.

Она пробивает счет за мою выпивку, а затем, к счастью, оставляет меня наедине с моим дерьмом, возвращаясь к протиранию стаканов.

Я делаю длинный глоток, ставлю напиток и пробегаюсь рукой по лицу. Я поудобнее устраиваюсь на стуле, когда ритмично провожу большим пальцем по изогнутому краю стекла. Беременная. Блядь.

Что, блин, я должен буду делать с этим ребенком? Из меня никудышный отец. Человек, который воспитывал меня, не был примерным папочкой. Я очень любил своего отца, но он не учил меня, как бросать мяч, как заигрывать с девочками, черт возьми, его даже не было на моем выпускном. Вместо этого мой папа научил меня быть преступником. Как убить кого-то и жить с этим дальше. Он научил меня бороться, когда ты не понимаешь, чего хочешь; он научил меня жить ради жажды крови. Я понятия не имею, что такое нормальная жизнь, и как я могу научить кого-то жизни? Я все спланировал, внес кое-какие изменения, чтобы дать Тор нечто близкое к тому, что я считаю нормальным, но ребенка как бы вообще не было в этих планах. Никогда.

Я приканчиваю свой первый стакан, и барменша наливает мне второй. Я опрокидываю его и выпиваю за три глотка, а затем хлопаю пустым стаканом по потрепанному столу.

– Еще! – требую я, когда вытираю ладонью свой рот. Она наливает новый напиток, и напряжение в моих плечах тает с каждым выпитым глотком. Ребенок. Я чертовски злюсь, что она скрывала это от меня, или, возможно, мне просто больно. Я не знаю, но мне все это не нравится. Я держу ее в плену, она влюбляется в меня, я пытаюсь ее оттолкнуть… Иисус, это какая-то хрень. Страшный сон. У этого ребенка нет никаких шансов. Я вытираю ладонью подбородок и качаю головой, прежде чем опрокидываю третий стакан дешевого виски. Теперь все будет по-другому. После Джо все пошло наперекосяк. Ей нужно беречь себя. Она не может игнорировать это, и я тоже.