Чтение онлайн

Я ощутил толчок острым локотком в бок.

– Это про вас.

Я буркнул:

– Не обязательно.

– Он сказал «ученый дурак»!

– Мало ли у нас ученых.

– Ученых немало, а вот…

Она не договорила, что страна наша богата талантами, я зажал ей рот и дернул назад. По тому месту, где мы только что были, промелькнул ослепляющий свет прожекторов. Даже в тени я хлопал глазами, мучительно стараясь как можно быстрее вернуть нормальное зрение.

Пригибаясь, я бросился к машине, в темноте смутно поблескивал металлический бок. В последний миг что-то метнулось к моей голове, я отпрянул, но запоздал: в глазах взорвалась вспышка белого плазменного света, даже под опущенными веками, боль разлилась такая острая, что заломило в висках, а в черепе застучали молоты. Я прижал ладонь ко лбу, горячая струйка поползла между пальцами.

Стелла прошептала из угольной черноты:

– Что с тобой? Ты где?

Я раздраженно мотнул головой, перекосился от новой боли:

– Сейчас…

Двадцать лет назад стоило бы моргнуть пару раз, и все прошло бы, а сейчас еще целую минуту заползал в машину, скорее угадывая, что я уже внутри, чем видя хоть что-то вокруг. Стелла явно не понимает, почему двигаюсь так замедленно, она ж первая оказалась у машины и даже дверцу распахнула мне навстречу… об острый край которой я шарахнулся так, что кровь уже заливает глаза. Да ладно, все равно темно.

Стелла возбужденно ерзала, словно добывала огонь трением. В темноте рассмотрел блестящие глаза, в которых были восторг и злое восхищение:

– А вы хоть управлять умеете?

– Не похоже?.. Вы угадали, – согласился я. – Эти бульдозеры не по мне. Другое дело компьютер. Там я умею даже на сверхзвуковом истребителе…

Я чувствовал, как при кодовом слове микрофоны приготовились ловить каждое мое слово, тут же передавать сервомоторам. Зажегся тихий, приглушенный свет, который не слепит, но дает возможность видеть все отчетливо. С колотящимся сердцем я мазнул пальцами по панели управления, не уверенный, что там ключ зажигания, сказал: «Поехали», и мотор заурчал, стена справа медленно поползла назад.

Я ухватился за руль, крутить баранку все умеем, а Стелла вдруг спросила:

– Я не понимаю, почему вы, холодный и расчетливый, как ваш компьютер… почему вдруг решили тащить из этого опасного места и меня? Я вам не друг. Скорее напротив…

Я чувствовал, какой ответ она ждет, но еще не было случая, чтобы я ответил то, что от меня ждут.

– Искали одного, – объяснил я любезно. – А когда прошли два силуэта, в нашу сторону даже не посмотрели.

Всю дорогу дальше я чувствовал ненавидящий взгляд. На самом же деле им все равно, ловить одного или двоих: любой посторонний уже враг. Я и сам, если честно, не знал, зачем взял с собой, даже уговаривал. Наверное, подсознательное: на миру и смерть красна. А на глазах красивой женщины… а она просто прекрасна, все время держишь грудь колесом, спину прямо, говоришь красивые мужественные вещи, а душа не успевает уползти в пятки, ибо надо красиво и мужественно улыбаться, отпускать остроты, это неистребимо, перед самками мы всегда лучше, чем в одиночестве…

– Отсюда не вырваться!

– Да.

– Это военная база!

– Будто здесь не русским духом пахнет, – ответил я.

– Ну и что? Сейчас здесь будет самый главный, не слышал?

Я не стал объяснять очевидное, что с поправкой на наше славянское мышление тот скажет не то, а Терещенко вовсе не поймет, но сочтет, что все понял. Прибудет не сюда, к тому же опоздает. Так что у нас есть шанс…

– А как его звать? – спросил я как можно небрежнее.

Она ответила таким же шепотом, что не знает, но я спросил не зря, вслушивался во все шесть ушей: верхние, средние и особенно внутренние, так что едва заметную заминку уловил, уловил…

ГЛАВА 4

Мы только начали набирать скорость, как двое выросли перед машиной. Я увидел в их руках автоматы… черные дула нацелены прямо в меня. Они даже не делали знаков, чтобы я остановился. Я видел, как автоматы мелко затряслись в их руках. По стеклу застучало, словно частый крупный град бил по железной крыше.

Стелла закричала в страхе. Я ожидал, что стекло либо разлетится вдрызг, насмотрелся в фильмах, либо пойдет белой частой паутиной, через которую уже не увидеть дорогу, но стекло оставалось прежним, я успел заметить только две-три царапины.

– Во стекла, – удивился я. – Что-то не слыхал про них в рекламе.

– В какой рекламе? – закричала она. – Ты спятил!

– Хотя какая реклама, – пробормотал я. – Я не смотрю телевизор… А в компьютерные игры пока всобачивать не научились.

– Кого?

– Рекламу.

Я даже ощутил удовлетворение, что мои любимые компьютерные игры вне этой заразы, а следом удивился, что могу думать хоть мельком о таких пустяках. С возрастом притупляется чувство опасности, все воспринимается не так остро, не так ярко.

Помню, еще сын как-то с раздраженным удивлением спросил, почему это я так угадываю, куда он на самом деле ходил и что делал. Я тогда промямлил нечто об отцовской мудрости, жизненном опыте, сослался даже на свою работу футуролога. Не мог же признаться, что сам был пятнадцатилетним, творил глупости, при воспоминании о которых и сейчас краснею или почти краснею, врал тупым родителям, что задержался у друга, что вместе делали уроки… Потому я всегда буду видеть сына насквозь, предугадывая поступки, ибо навсегда останусь старше на двадцать пять лет.

Эти ребята с автоматами тоже по меньшей мере вдвое моложе. Я просто чувствовал с высоты своего жизненного опыта, где в какой момент окажется кто-то из них. У них намного лучше реакция, но я насквозь вижу этих существ с их простейшими реакциями…

– Простейшие, – повторил я себе, – просто простейшие.

Отогнал мысль, что из такой простейшей амебы со временем может развиться такой гигант, как я сам, иначе дрогну, не смогу вот так круто и безжалостно…

Машину тряхнуло, я гнал ее, избегая прожекторов, а следующие, которые выскочили с оружием, были уверены, что я буду проскакивать в сторону ворот, только там оставался просвет, но если бы я знал, как управлять этим чудовищем, я бы так и сделал. Туда бросились две машины, метнулись люди, а я пустил машину влево.

– Ну давай, – сказал я хрипло, – вывози…

Не зря я дружил с компьютерами. Этот либо правильно меня понял, что это относится не к колесам, либо просто посочувствовал, но сквозь визг тормозов и шелест шин я услышал длинный треск, словно разорвали новенькую простыню.

Обе машины покрылись черными точками, стекла брызнули во все стороны, как мелкие льдинки. Одна страшно вспыхнула багровым огнем, полыхнуло так, что смело троих людей. Остальные с оружием в руках бежали наперерез, я сжался в комок, машину тряхнуло, под колесами был отвратительный хруст, чмоканье. Мы пронеслись, даже в салоне я чувствовал запах горелого мяса.