Ярость
Шрифт:
Коган с независимым видом пожал плечами:
– Я бы взял. Не мне же целовать американского президента в зад!
– Ага, понятно.
Он шумно засопел, лицо налилось багровым. Коган пояснил невинно:
– Всегда так было. Целовать в зад – обязательное условие получения кредитов. По крайней мере, на Западе. У племени мамбо-юмбо еще не просили, их условия не знаем. Вон прошлому президенту пришлось целовать задницы всем членам Совета Европы. Правда, иногда удается подсунуть вместо себя нашего канцлера…
Краснохарев насупился, засопел, отвернулся. Буркнул в стол:
– У вас чересчур образный язык для министра финансов. Вам бы, Сруль Израилевич, в газетчики.
– Да что там, – отмахнулся Коган беспечно, – со слабыми нигде не считаются. Как мы ни протестуем против расширения НАТО, но что им наше слабое вяканье?.. Деньги-то, стоя на коленях, у них просим?
– А что, просить лежа? Может, им наша власть не нравится? Все-таки у нас не их болтократия, а, так сказать, просвещенный авторитаризм.
– Просвещенный… – повторил Коган с недоумением, – авто… авто… я знал со школьной скамьи просвещенный абсолютизм… не то Людовика какого-то, не то Луи…
– Мало вас в школе пороли, – буркнул Кречет. – Это вам не финансы! Так никто и не дает?
– Никто, – ответил Коган. – Запад вас боится.
Кречет поморщился:
– Черт… стоило ли позволять еврею пролезть в министры, если не может выпросить денег у западных жидов?
– Мне бы дали, – сообщил Коган, – стоит мне хоть на часок сесть в президентское кресло…
Он плотоядно потер ладони, мол, за часок его правления от Руси останется мокрое место, а Кречет хмуро буркнул:
– Шиш тебе, Сруль Израилевич! Потом вас и динамитом не свергнуть… понятно, весь кагал притащите. Пора и русскому посидеть на русском троне. А то либо монгол, либо грузин, либо хохол хохла тащит… А уж жидов среди них еще больше. Так что придется искать другие пути, без жидов и коммунистов.
– И комиссаров, – дополнил Коган.
– Вот-вот. Без жидов, коммунистов и комиссаров. Хотя и от них не отказываемся, мы без дискриминации.
В кабинете нарастал легкий шум. Министры двигались свободнее, кто-то решился наполнить стакан водой, кто-то вовсе осмелился налить сока. Грубоватую манеру президента наконец уловили, примерились, теперь старательно подстраиваются под грубовато-мужественный стиль, когда надо работать четко, бесцеремонно, с мужскими шуточками и подковырками.
Сказбуш, глава ФСБ, высокий подтянутый мужчина в штатском, от которого кадровым военным несло сильнее, чем от ста министров обороны, сказал, тщательно выговаривая слова:
– В моем ведомстве хватает дел, но навесили еще и борьбу с преступностью. Как будто у нас нет милиции!.. Ладно, не отказываемся, помогаем. Но как бороться, если у меня связаны руки?.. Если бандит расстреляет толпу миллионеров на глазах свидетелей, то и тогда его адвокаты умеют добиваться освобождения прямо в зале суда, но если мой работник, отбиваясь от бандитов, ранит хоть одного, то его по судам затаскают, опозорят и его, и участок, и все наше ведомство!
Кречет взглянул в упор бешеными глазами:
– Разберемся.
– Это я слышу давно, – вздохнул Сказбуш.
– Я обещал покончить с преступностью, я покончу, – бросил Кречет зло. – Попрошу после этого совещания задержаться. У меня уже есть кое-какие идеи.
Я видел, как на фээсбэшника поглядывают с завистью. По крайней мере его отстранять немедленно не собираются. Да и сам Сказбуш заметно приободрился, расправил плечи, стал выше, оглядел всех за столом так, словно уже воспарил, а эту мелочь с высоты щедро побрызгивает жидким пометом.
ГЛАВА 10
Позвякивали бутылки с минеральной, Коган налил себе апельсинового сока. Сказбуш, ободренный вниманием президента, сказал:
– Платон Тарасович, я по поводу идеи… Почву для урожая полагается сперва унавозить. На голой земле и чертополох не растет.
Кречет рявкнул нетерпеливо:
– Вы говорите как поэт. А конкретно?
– Предлагаю снять завесу секретности, – продолжал Сказбуш невозмутимо, – хотя вроде бы и завесы нет, и секретности нет, но об этом никто не говорит. Стыдятся? Я говорю о распаде СССР.
Кречет кивнул:
– Что именно?
– Все, от последнего нищего до академика, подавлены распадом могучей сверхдержавы. У всех почему-то создалось впечатление, что наконец-то добились независимости от России всякие там… Здесь нас никто не подслушает?.. Простите, но так хочется говорить без оглядки на телекамеры!.. Всякие там Грузии, карликовые прибалтийские княжества, средне-азиаты, крошечные кавказские народцы, коих на карте и с лупой не отыщешь… И вот теперь бедная Россия брошена всеми! Я понимаю, надо было сделать вид, чтобы не обидеть тех, кого сами бросили. Пусть выглядит так, будто эта мелочь… точно не подслушивают?.. сумела добиться свободы… хотя дураку видно, что никакая Грузия не смогла бы добиться независимости, если бы… ее не захотела сама Россия.
Глаза Кречета ничего не выражали, только спросил коротко:
– Это ясно. Но что предлагаете?
– Щадя тех, кого мы бросили, мы унизили свой народ. Как унижали все годы! Но, как видно, нельзя вбивать в грязь до бесконечности. По ноздри – еще можно, а сейчас его нагнули так, что в нем вовсе угасает искра жизни. Срочно пора обнародовать правду, что это как раз Россия захотела выйти из СССР… и вышла!.. Никто другой! Это России надоело кормить массу республик, массу народов, что плодились как тараканы, но ни черта не делали, не вносили в копилку, а только жрали наш хлеб, пили нашу нефть, пользовались нашим газом, нашим золотом… Пусть пресса наконец скажет, что сама Россия вышла из СССР! Никто бы не сумел разрушить СССР, если бы Россия не решила выйти! Вспомните, как ахнули на Западе, в США. Там были уверены, что СССР будет стоять еще столетия. Для них было полной неожиданностью, что СССР распался. Конечно, нам смешно, но придется запустить пропагандистскую машину во всю мощь, чтобы на этот раз вбить в головы не ложь, а правду: Россия сама освободилась от дармоедов и теперь сама будет распоряжаться своими неслыханными богатствами. Сама!!! Но это не значит, что продадим их на корню. Мы не арабы-бедуины. Мы уже запускали космические корабли, и мы снова сделаем мощнейший рывок!!! Америка будет нам задницу целовать… если догонит и если мы не побрезгуем!!!