Ярость огня

ГРИФФ

Джулия пропала, оставив меня в ужасном состоянии. Холод и сырость только усугубили мое мрачное настроение, хотя на Новом Питосе всегда было холодно и сыро. Я потрошил рыбу в подсобке, примыкающей к логову драконов, когда появился Скалли.

– Повелитель драконов желает тебя видеть, – сообщил смотритель логова.

И это был отличный способ сделать мой день еще хуже. Брэн и Фионна, два других оруженосца, вместе со мной выполнявших сегодня задачу по потрошению рыбы, обменялись взглядами. Наши руки были по локоть в ошметках рыбьих костей и чешуи, и вонь рыбьего жира будет шлейфом струиться за нами до самого логова, а теперь я еще упущу единственную привилегию, что дает приготовление пищи для драконов, – не смогу утащить остатки домой. Я выпрямился, вытирая руки о замызганную тряпку.

Скалли ненавидел мой безупречный драконий язык, и именно поэтому я старался использовать его как можно чаще.

– Кто из повелителей… – я сделал достаточно длинную паузу, чтобы он помучился в догадках, добавлю ли я что-нибудь еще, – сэр?

Скалли нахмурился. Вот почему он постоянно заставлял меня потрошить рыбу. Грубиян. Не говоря уже о том, что наши кланы люто ненавидели друг друга.

– Тот, кому ты служишь, – ответил он на норише.

В другие дни это стало бы хорошей новостью. Но сегодня я мог только переживать за Джулию.

На балюстраде меня ожидал Дело Небесная Рыба.

Помню, как в детстве меня поразили каллиполийские ссыльные, прибывшие на Новый Питос: своей призрачной бледностью выживших из семейства Грозового Бича и теплым загаром с густыми кудрями повелителей из рода Небесных Рыб. Дело Небесная Рыба больше не походил на лохматого оборванца, приставшего к берегу десять лет назад, но он по-прежнему был ослепителен, а при виде его меховой накидки и аккуратно зачесанных волос я еще острее осознавал, как отвратительно выгляжу.

Я низко поклонился:

– Неожиданная честь для меня встретиться с вами, мой повелитель.

Дело пробормотал в ответ:

– Как обычно.

Я выпрямился, встретившись с мрачным взглядом Дело, который словно понимал, что я пытаюсь вывести его из себя. Он был моим ровесником, немного выше, но намного изящнее.

– Триархи-в-Изгнании желают говорить с тобой.

Я обхватил себя руками, пытаясь унять дрожь от прохладных морских брызг, которыми обдавал меня дующий с моря ветер. Мы казались гномами по сравнению со скалами и Крепостью, возвышающимися над нами, и известняковыми карстовыми столпами, выступающими из моря и устремляющимися в небо.

– Они сказали вам зачем?

Я использовал официальное обращение, но Дело всегда обращался ко мне на «ты». Когда мы были моложе и я только начинал осваивать драконий язык, он пытался заставить меня и употреблять неформальную форму местоимения, и обращаться к нему на «ты», или, в конце концов, разговаривать с ним на норише, который он в то время изучал, но я отказывался. В испытаниях силы воли я всегда побеждал Дело.

– Они хотят расспросить тебя о Джулии, – ответил он. – Она пропала.

Как будто я не заметил.

– Откуда мне знать, где Джулия?

Дело колебался:

– Иксион рассказал им.

Судя по тому, каким тоном он сказал это, я понял, что не должен интересоваться, что именно сказал Иксион.

Последний раз, когда я видел Джулию, наши губы сливались воедино. В темноте я чувствовал лишь ее улыбку, пока она дергала мою рубашку, чтобы задрать ее выше. Она всегда улыбалась, словно мы играли в какую-то только ей известную игру, а ее забавляла возможность победить.

«Иксион рассказал им».

Я остановился, и Дело тоже замедлил шаг, оглянувшись на меня. По его лицу я прочитал все, что вот-вот произойдет со мной в стеклянном зале. Он не говорит, что ему жаль, а я не говорю: «Иксион не имел права». К этому моменту мне уже не привыкать к унижениям, которым меня подвергал Иксион.

Как, например, направляться в стеклянный зал в качестве любовника-простолюдина Джулии, смердящего рыбой.

И Дело, словно прочитав мои мысли, начал копаться в своем ранце.

– Я принес чистую рубашку.

Практически вся одежда Дело – голубого цвета, цвета его рода, но эта рубашка была простой, белой, как раз подходящей для простолюдина. Но даже она была лучше, чем все, что у меня когда-либо имелось, и которую я, скорее всего, безбожно испачкаю. Я натянул ее через голову и заметил, что Дело наблюдает за мной. Но, увидев мой взгляд, тут же потупил глаза в землю. Аромат, оставшийся на его рубашке, ударил мне в нос.

Я поднимался следом за Дело по наружной винтовой лестнице, высеченной в неприступной скале и выходящей на Северное море, – она соединяла логово драконов, где я работаю, с Крепостью на вершине горы. Оба строения были построены еще во времена первого нашествия аврелианцев, когда они вторглись в Норчию со своими драконами, поработили мой народ и переименовали наш остров в Новый Питос. Чистокровные драконы вскоре после этого зачахли от холода, но повелители прижились.

И сейчас, впервые за несколько поколений, у них снова появились драконы. Двадцать пять, если быть точным, драконов, вылупившихся из яиц, что были привезены с собой изгнанниками из Каллиполиса десять лет назад.

Драконы для мести.

Драконы для выживших сыновей изгнанников. Драконы для сыновей повелителей, на чье радушие они полагались. Титулы для их детей в великом Каллиполисе будущего.

Но сыновей катастрофически не хватало. Изгнанные Триархи были вынуждены предоставить вылупившихся детенышей драконов остальным людям. Драконорожденным женщинам вроде Джулии. Полукровкам, просочившимся с островов-вассалов Каллиполиса, когда-то презираемым за незаконнорожденность, а теперь таким необходимым.