Чтение онлайн

— Скажите, почему муж именует вас королевой роз?

Они переглянулись. Сколько тепла, нескрываемой любви было в этом взгляде! Я невольно отвернулся из чувства неловкости — будто увидел нечто не предназначенное для постороннего взгляда. Отвернулся и тотчас упрекнул себя за это, — а почему, собственно говоря, любовь надо прятать? Во имя чего замыкать в четырех стенах комнаты прекраснейшее из чувств? В последнее время в литературе и на молодежных диспутах частенько ведется спор на тему: возможна ли любовь с первого взгляда? Я соглашаюсь с обычным для подобных дискуссий выводом, что многое зависит от воли случая, однако хочу поведать историю знакомства Эльвиры и Арвида, которую они и поныне вспоминают с лукавой улыбкой.

…Когда Арвид вышел наконец из ворот порта, на улицы Риги уже опустились сумерки. И кто бы подумал, что с этой ржавой посудиной будет столько мороки? Почти двенадцать часов он отработал на морском дне. Сейчас бы домой да завалиться спать, но не хотелось обижать друга, который сегодня праздновал помолвку.

Как ни торопился Крум, но самый большой универсальный магазин Риги был закрыт. К счастью, он заметил свет в цветочном магазина Там еще хлопотала продавщица, надевавшая бумажные кулечки на наиболее хилые растения и укладывавшая срезанные цветы в корыто с водой. Движения белокурой девушки были непринужденны и ловки, она не чувствовала, что за нею наблюдают; иногда она ласково проводила пальцами по чашечке особо приглянувшегося ей цветка или прятала лицо в пышный букет гвоздик. Круму она почему-то напомнила золотую рыбку в аквариуме. И совсем как вспугнутая рыбка, она грациозно метнулась в сторону, когда над дверью звякнул колокольчик при входе запоздалого покупателя.

— Магазин уже закрыт, — сказала продавщица и залилась румянцем.

— О барышня, сжальтесь! — воскликнул Крум шутливо, заглянул в глаза девушке и понял, что развязный тон тут неуместен. — Не мог вырваться с работы пораньше, не идти же мне в гости с пустыми руками.

— Какие цветы вам угодно? — еле поборов смущение, сухо спросила продавщица.

— Сам не знаю, — признался Крум. — На ваш вкус. Какие дарят к помолвке?

— Ах, цветы для вашей невесты…

— Нет, нет, помолвка не у меня! — с несколько излишней горячностью стал оправдываться он и неожиданно для себя почувствовал радость оттого, что ни с кем не помолвлен. — Жениться надумал мой товарищ, а я еще свободен! — И в следующее мгновение готов был дать себе пощечину за плоский намек.

Девушка сделала вид, будто пропустила последнее мимо ушей.

— Я для такого же случая беру розы. Советую и вам. Но послать уже не удастся: наш рассыльный ушел, а я сама тороплюсь в гости.

Крум ощутил острую досаду от того, что девушка сегодня занята. Можно подумать, что в противном случае он отважился бы пригласить ее провести вечер вместе…

Пока он шел к товарищу, мысли назойливо возвращались к миловидной продавщице. Только ему никак не удавалось ясно представить ее себе — слишком уж мимолетна была их встреча… «Придется завтра зайти еще раз и разглядеть как следует», — решил про себя Крум.

За столом Круму отвели почетное место рядом с невестой. Стул справа был не занят.

— Эге! Выходит, я остался без дамы? — огорчился он.

— Нет, нет, не волнуйся, — успокоила невеста. — Придет моя лучшая подруга, королева роз.

Да, это оказалась она, девушка из цветочного магазина, Эльвира. Узнав Крума, она приветливо улыбнулась.

Впоследствии, перебирая в памяти подробности этого первого вечера, проведенного вместе, ни Арвид, ни Эльвира никогда не могли вспомнить, как же все-таки была отпразднована помолвка их друзей. Еще непонятней было для Арвида, каким образом ему удалось вовлечь Эльвиру в задушевный долгий разговор. Из гостей они ушли одними из последних. Рука об руку молча шли они по ночной Ганибу-дамбис к центру, будто хотели проверить, не образуется ли от этого молчания трещина в их отношении друг к другу. Но оказалось, что Арвид и Эльвира прекрасно понимали один другого без слов; под утро они расстались без вопросов, без обещаний, так как оба знали, что эта ночь была лишь началом большого пути.

На следующий вечер Крум опять пришел в цветочный магазин.

— Мне, пожалуйста, одиннадцать самых лучших красных роз!

— Снова предвидится помолвка? — поддразнила его Эльвира.

— Надеюсь, — ответил он без улыбки.

— Куда прикажете доставить?

— По вашему адресу.

— Вот уж действительно объяснение на языке цветов! — рассмеялась девушка и добавила: — Предложение принимается.

…Так же проста и сердечна была Эльвира Крум и сегодня. В семь вечера диспетчер артели передал по радиотрансляции, что к утру ожидается ослабление ветра, и хозяйка без лишних церемоний напрямик заявила:

— А теперь, друзья, на покой — должны же вы хоть раз выспаться как следует. Гостю я постелю на веранде, там у нас диван…

Мы снова в море. Не знаю, возможно, вчера оно лютовало еще сильней, но, по-моему, большей качки быть не может. Когда же на расстоянии мили проплыли два больших торговых корабля — спокойно и горделиво, словно пара белых лебедей, — я почувствовал себя как истомленный путник, которого обогнала роскошная «Волга». «Море, если на него глядеть во время шторма с рыболовного траулера, вовсе не так уж красиво, даже простора-то в нем настоящего не чувствуется, гряды волн делают горизонт совсем близким», — подумал я, но тут же устыдился своих мыслей. Рыбаки идут в море не для того, чтобы полюбоваться его красотой. Здесь их рабочее место, тут они зарабатывают свой хлеб. В море для них главное — рыба.

Сеть в море. Свободные от вахты теперь могли бы часа два отдохнуть, подсушиться. Однако никто не уходит в кубрик.

У штурвала тралмейстер Казис Шумский. Бинт на руке, с утра бывший белоснежным, сейчас мокрый и грязный.

— Как рука? — поинтересовался я. — Еще болит?

Шумский глядит на меня с недоумением. Как видно, рыбаки не привыкли обращать внимания на такие пустяки. Он пожал плечами, потом признался:

— Что-то с ней неладно. Вроде бы даже лихорадит. Завтра останусь на берегу, схожу к врачу.

— Лучше это сделать сегодня! Такое легкомыслие недопустимо. Чего разыгрывать из себя героя? Потом дольше проваляетесь.

— А что мне было делать? Из-за меня пришлось бы всем сидеть на приколе.

— Ну и что? Другие вон тоже не вышли.

— Другие… Потому мы и держимся среди передовых, что не такие… Поглядите, вон двадцать девятый уже берет первый трал, — показывает он на ковыляющий среди волн тралбот. — Они наши самые главные соперники.

— А что, за первое место выплачивают большую премию? — поинтересовался я.

— Ерунда, — махнул рукой Шумский. — Только какой смысл в борьбе, если бороться не за победу? По крайней мере, я это так понимаю…

1960

Перевел Ю. Каппе.