Яд
Шрифт:
И тут Толлейв неожиданно ответил:
— Намурр…
Почти все ученики в классе с удивлением посмотрели на ответившего. А один из школьников был настолько нетактичен, что тут же заглянул к Толлейву под парту, чтобы выяснить, нет ли у него на коленях учебника географии.
— Намюр, а не Намурр! — поправил учитель и, мельком бросив взгляд в лежащий перед ним учебник, добавил: — Нет, до твоего Намюра очередь еще не дошла! Ранее Намюра идут, представь себе, еще три города. Какие это три города? Ну, отвечай! Какие это города?
Но этим исчерпывались все познания Толлейва, и он теперь с тупым безразличием посматривал на учителя, который всякий раз, подув на перо, приговаривал: «Какие это города?»
Маленький Мариус, очевидно, закончил свою таинственную работу под партой. Он бросил какую-то вещь своему соседу, и тот в свою очередь отбросил полученное дальше. А сам Мариус закрыл свое лицо руками, и только его глаза следили за тем, что происходит в классе. Кругом ученики заулыбались. Всем были хорошо известны «крысы» Мариуса, которых он делал из голубого носового платка. Все признавали, что Мариус с удивительной ловкостью мастерит их, и особенно ему удаются крысиные уши и лапки.
Один из учеников, схватив голубую крысу за хвост, бросил ее на подоконник в тот самый момент, когда Абрахам подправлял свои солнечные часы. Это рассердило Абрахама, и он, не оборачиваясь, с раздражением отбросил от себя голубую крысу.
Но тут случилось непредвиденное происшествие. Голубая крыса Мариуса упала на Испанию и сбила на пол оба корабля и алжирского пирата. Владельцы этих трех кораблей, ведя упорный бой перед Гибралтарским проливом, подпрыгнули от неожиданности. И это заметное обстоятельство отвлекло учителя Борринга от его планомерного занятия.
— Что там такое? — спросил он.
И на это ученики хором ответили:
— Крыса…
Когда крыса Мариуса была за хвост поднята с полу, весь класс разразился хохотом. Но это рассердило учителя, и он брюзгливо сказал виновнику происшествия:
— Фу, Мариус! Опять ты со своими дурацкими крысами! Ведь ты уже вырос, и тебе пора бросить ребяческие шалости!
Смущенный Мариус, получив свой носовой платок, стал развязывать узлы. Но смех по временам охватывал школьника — ему казалось чрезвычайно смешным, что Абрахам отбросил крысу, даже не оглянувшись на класс.
Урок был на исходе. Учитель Борринг посмотрел на часы и бережно отложил в сторону свои обожаемые перья. Затем он с шумом защелкнул перочинный нож и сдул с кафедры весь оставшийся мусор. После чего, закрыв книгу, сказал:
— Нет, Толлейв, ты, как всегда, ничего не знаешь! — И тут, обратившись к соседу Толлейва, учитель торопливо сказал: — Может быть ты, Рейнерт, ответишь мне, какие города имеются в Бельгии, кроме Брюсселя? Только учти: Намюр уже назван. Ну, какие это города? Впрочем, конечно, и ты ничего не знаешь! Все вы, лентяи, слеплены из одного теста!
Сухим рассерженным тоном учитель назвал еще одну фамилию ученика, сидевшего на последней скамейке:
— Серенсен! А ты как? Какие города в Бельгии? Ну?
Приоткрыв дверь класса, школьный сторож возвестил:
— Уже был звонок…
— Ну, конечно! — воскликнул учитель Борринг. — Целый час мы зря потратили на лентяев, которые не желают учиться! Нет, тут нужна хорошенькая трепка! Будь моя воля — вы получили бы эту трепку от меня!
Склонившись над журналом, учитель стал выставлять неудовлетворительные отметки всем, кого он спрашивал. Затем, перекрывая шум, который поднялся в классе, он громко крикнул:
— К следующему разу — до рек во Франции!
— До рек во Франции! — пронеслось по всему классу. Первый ученик в классе Брок тотчас же сделал в книге отметку ногтем. Абрахам загнул в книге угол страницы. А два брата, у которых была одна книга на двоих, с беспокойством забегали от парты к парте, стараясь поточней выяснить, до какого места задано.
— До рек во Франции! — звонко крикнул Рейнерт и, схватив перо, посадил огромную кляксу на странице своей книги. Затем он крепко захлопнул эту книгу, чтобы листы ее хорошенько склеились.
Маленький Мариус со страхом и удивлением смотрел на Рейнерта.
После урока географии класс разделился на две группы. Реалисты, к которым, само собой разумеется, принадлежали ученики последней скамейки, оставались здесь на урок английского языка. Классики же, собрав свои книги, отправились в другое здание, где занимались младшие школьники.
Малыши заканчивали свои занятия несколько раньше, и поэтому классикам на последний урок предоставлялась одна из их комнат.
Направившись в эту комнату, классики во главе с Абрахамом не без труда прокладывали себе путь сквозь толпу малышей, которые с гиканьем носились по коридорам и по лестнице.
Едва войдя в класс, где перед этим занимались малыши, Абрахам брезгливо крикнул:
— Фи! Здесь нужно хорошенько проветрить после этих скунсов из породы вонючек!
Тотчас все окна были открыты. И некоторые зазевавшиеся скунсы, которые еще копошились возле своих вещей, были безжалостно вышвырнуты в коридор.
Малыши подняли дикие вопли за дверью. Они кричали о мщении всякий раз, когда очередной скунс вылетал из класса в коридор. Но классиков это не тревожило. Они закрыли дверь и перед ней, как перед воротами крепости, поставили надежную охрану — самого дородного ученика Мортена. Этот пухлый Мортен терпеливо носил кличку Толстозадый. И нам было бы неловко пояснять, почему его так прозвали.
Между тем скунсы отнюдь не сочли себя побежденными. Полагаясь на свое численное превосходство, они столпились в коридоре и теперь шумно колотили в дверь и неистово трясли дверную ручку.
Брок, этот первый ученик в классе, склонный произносить воинственные речи, предложил напасть на противника всей армией классиков. Однако общее настроение оставалось мирным. Абрахаму даже захотелось посмотреть, как эти несчастные скунсы успевают в науках. И с этой целью Абрахам полез на кафедру, чтобы достать их классный журнал.