Шрифт:
Я у темных врат башни стою. Мне здесь страшно и холодно.
А внизу целый мир. Он насмешлив. Презрительно чужд.
Я себя воспитал по законам из злости и голода,
И лечиться любовью чужой я, увы, не хочу.
Я опять проиграл то ли бой, то ли драку без повода,
Я настолько стал нервным, что даже себя не люблю.
Я воспитывал дух на основе вселенского холода,
Только жаль, что старания, в общем, сводились к нулю.
Я скормил свою веру дворовым собакам забывшимся,
Тем, которые скалились злобно, смотря мне в глаза.
И я вдруг оказался случайно и глупо родившимся,
Кто средь шума и фраз не услышал друзей голоса.
А я плюнул в лицо... Всем, кто руки тянул мне с улыбками,
Ведь запястья болели, а раны - их даже не счесть.
Я не стану уже упиваться чужими ошибками,
У меня до сих пор ведь остались и гордость, и честь.
Я такой же, как раньше, не смей мне искать оправдания.
Меня просто сломить, но сломать не позволю, поверь.
А я маленький мальчик, забытый в стране ожидания,
Я куда-то бегу, хотя нужно лишь выйти за дверь.
Я у темных врат башни. И мир весь в моем распоряжении.
Я настолько холодный, что воздух пытается греть....
Того самого мальчика, ждавшего нужного поезда,
Что стоит на вершине и жаждет давно умереть...
Я остался один посреди ненавистного города,
Почему-то считая, что всё-таки мне повезло.
Я себя разделил на осколки из чистого золота,
Наплевав навсегда на те грани, где зло и добро.
Я зашил на руках свои раны кровавые струнами,
И пусть музыка льется осколками рваной души.
Я оставил послание падшим забытыми рунами,
Будет плакать вновь небо, шатая в воде камыши...