Я – телохранитель
Шрифт:
«Это что?» – Он увидел одинокую женскую фигуру. Женщина прогуливалась по дорожке, потом увидела суетившихся охранников, остановилась. «Сестра Тапаева? Как-то они с мужем все время отдельно. К брату она одна ходила. И на прогулке вот – тоже», – Китайгородцев приблизился.
– Здравствуйте, – первой поздоровалась женщина.
«Тихий голос, какой-то необычный взгляд, – заметил Анатолий. – Во взгляде не угадывается жизни…»
– Здравствуйте, – кивнул он. – Подготовка идет полным ходом? – кивнул в сторону охранников.
Женщина улыбнулась ему в ответ одними уголками губ, проговорив:
– Здесь слишком холодно. Вряд ли гости будут в восторге.
– Боитесь замерзнуть? – спросил телохранитель.
– Я вообще в этом не участвую.
– Почему?
– Чтобы долго быть на морозе, надо обладать богатырским здоровьем, – так она это сказала, что фраза была похожа на жалобу на отсутствующее здоровье. Только сейчас Китайгородцев понял, что у нее за взгляд. Взгляд больного человека. Тяжело больного. Неизлечимо. Он сделал вид, что ее не понял.
– Я видел, как сегодня утром Юрий обтирался снегом. Он ведь ваш брат, кажется?
– Сводный. У нас разные отцы. А он, действительно, человек крепкий.
– Но не сибиряк?
– Нет.
– Бизнесмен, как я слышал?
– Был бизнесмен.
– А сейчас?
– Все в прошлом, – бесстрастно сообщила женщина.
– Разорился?
– Там у него какие-то свои дела. До сих пор кому-то должен.
– Расплатится когда-нибудь, – проявил оптимизм Анатолий.
– Сомневаюсь. Бывают долги, которые вернуть невозможно в принципе.
– Неужели так много?
– Я слышала, что да. Как говорит мой супруг, невозвратные долги – самая надежная гарантия безопасности. Если кто-то не возвращает долг, который в принципе можно вернуть – такого могут убить. Запросто, из чувства мести. А безнадежный должник – такой, как наш Юра, – проживет долго-долго и умрет своей смертью. Потому что всю жизнь он будет работать на кредитора, отрабатывая свой долг. А кто же станет резать курицу, несущую золотые яйца?
– А у него с Генрихом Эдуардовичем хорошие отношения?
– Вы хотите сказать, что Генрих мог бы погасить Юрин долг?
– Ну, в общем, да.
Женщина покачала головой и засмеялась. В ее смехе что-то слышалось. Горечь? Похоже, что Тапаев не очень-то рвался помогать своим родственникам. Или размер Юриного долга был неподъемен даже для него?
Телохранитель не успел додумать эту мысль до конца, потому что вдруг увидел начальника местной охраны. Богданов шел по дорожке торопливым шагом и издали был похож на растревоженного пса.
– Извините, – сказал Китайгородцев женщине и пошел навстречу Андрею Ильичу, думая: «Неужели действительно нашел пистолет?»
– Толик, я тебя ищу! – крикнул Богданов.
Он выглядел озабоченным.
– Пистолет? – не выдержал Анатолий.
– Нет. Но тоже штука интересная, – он увлек телохранителя за собой, объясняя ситуацию на ходу: – Я только по следам смотрел, Толик. Только по следам. Везде ведь снег. Если кто где прошел, сразу видно. А тут место есть такое – тихое… Оно – в стороне. Глухое, в общем, место. Обогнули хозяйский дом, прошли через площадку, на которой до недавних пор парковали свои машины тапаевские охранники, потом дорожка привела их к притаившейся среди деревьев беседке – а дальше уже была снежная целина.
– Вот сюда, Толик. Здесь – собачьи следы, видишь? Это наш кобель тут бродил. Сюда никто не заходит. Ты понимаешь? Когда забор ставили, специально этот кусок прихватили. Генрих Эдуардович хотел бассейн сделать. Потом прикинули, сколько деревьев придется вырубать, и решили все оставить как было. И тут нет ни дорожек, ни тропинок даже. Никто здесь не появляется.
Почти сразу Китайгородцев увидел забор. И – разрытый снег!
– Пес раскопал, так думаю, – сказал Богданов. – Учуял, видно. Вот, полюбуйся!
У самого забора виднелся какой-то провал. Неглубокий. Как раз такой, чтобы под забором смог пролезть человек.
– Вот доски и смерзшийся дерн, – говорил Андрей Ильич.: – Прикрыто, видать, было. Замаскировано. А пес учуял. И раскопал!
Анатолий нырнул в лаз. Грунт был выбран аккуратно. Ровные, почти гладкие, стены… Копали явно по теплу – осенью или летом…
– Когда сигнализацию по периметру территории монтировали? – спросил у начальника охраны.
– Прошлой осенью.
«Значит, осенью этот лаз вырыт. Уже после того, как установили сигнализацию. Иначе рабочие его обнаружили бы, конечно…»
Китайгородцев прополз по недлинному туннелю – и уперся в преграду. Дальше пути не было. Он приподнялся, выжимая нависший над ним «потолок» спиной – и тот вдруг легко поддался. Телохранитель вывернул прикрывавшие вход в лаз доски, выпрямился в полный рост. Он стоял с внешней стороны ограждаемой забором территории, и прямо перед ним был сплошной лес – и давным-давно никем не нарушаемый снежный покров. Только кое-где виднелись птичьи следы.
Тем же путем Анатолий вернулся к своему спутнику.
– Что скажешь? – спросил тот.
Сам он вряд ли понимал, что происходит, и хотел услышать версию Китайгородцева.
Телохранитель осмотрелся по сторонам. Прошедший накануне снег присыпал следы, но все же кое-что можно было разобрать. Вот бегал пес – тот самый кобель, который разрыл замаскированный лаз. А вот легко угадываемая цепочка человеческих следов, присыпанных снегом. Человек вышел из-за деревьев и приблизился к забору – метрах в десяти от того места, где был вырыт лаз. Потом пошел вдоль забора. Дошел до лаза. А от него ушел в сторону дома.