Чтение онлайн

После долгих раздумий я решил вообще не выходить к ним. Возвратившись в библиотеку, я составил для них инструкцию, согласно которой они должны были оставить деньги у ворот и считать себя с почетом освобожденными от несения службы. Им следовало искать покровительства у Виктора Вочтера, а их командиру разрешалось раздать своим подчиненным по двадцать золотых кусков каждому двадцать пять он мог взять себе, - затем ему нужно было сделать соответствующие пометки в книге отчетов. Немного легкомысленно отдавать подобные приказы, однако эти люди достаточно у меня прослужили, чтобы всегда помнить о моем недостатке: нетерпимости к воровству и ворам. Запечатав послание моей гербовой печатью, я засунул его в карман и, став летучей мышью, перелетел через стену и приземлился среди деревьев рядом с их лагерем. Я подкрался к ним поближе уже в человеческом облике и, улучив момент, когда часовой отвернулся в сторону, швырнул в них свиток. Он ударил по лицу их командира и вызвал немалый переполох среди его подчиненных.

Когда они наконец успокоились, прочитали мое посление и подробно его обсудили, прошло полночи. Но в конце концов они подчинились моему последнему приказу, хотя он и привел их в крайнее смущение. Однако для них так было лучше, знали они об этом или нет. Их беспокоила таинственность, но правда была бы намного опаснее.

Издание указов в письменной форме сработало отлично и я стал пользоваться пером и бумагой во всех случаях, решая государственные и личные вопросы. Это избавило меня от необходимости непосредственного общения с людьми, так как я еще не мог гарантировать им безопасность с моей стороны. Несмотря на мой "винный погребок", я не был уверен в своей способности контролировать мой новый аппетит. Случайная смерть одного из слуг Лео, когда я однажды забылся и перепил, доказала мое неумение сдерживать себя. Я обладал великой властью, но и до меня высокомерие и излишняя уверенность погубили многих. Пока я не научусь управлять самим собой, я буду сам себе главным врагом.

Но готов я или нет, а сегодняшее первое после летнего солнцестояния полнолуние означало, что пора собирать налоги.

* * *

В письменной форме я уведомил всех бургомистров, что они должны отправлять деньги и прочее добро в деревню Баровию или в Валлаки, что ближе, а там уж позаботятся об их отправке в горы и в замок. Я своей собственной рукой несколько раз переписал этот приказ и скрепил копии печатями. Я не сомневался, что теперь никаких задержек и недоразумений просто быть не могло. Мой самый первый год правления с его пресловутыми справедливыми казнями в концн концов воспитал в людях такое качество, как честность. Насколько я мог судить с расстояния, все шло гладко. Проснувшись на следующую ночь, я сразу отправился к восточной стене и увидел новые повозки и фургончики, запрудившие улицы деревушки, находящейся внизу. Большое количество огоньков говорило о временном увеличении численности населения. Купцы и хозяева гостиниц хорошо нагрели на этом руки; о своих доходах им придется отчитываться на следующий год, пока они просто радовались чистой прибыли.

Полная луна вовсю светила в ночном небе. Я посмотрел через западную стену

и с одобрением отметил про себя, что мои приказы выполнялись безукоризненно. Несколько сундуков уже ждали, чтобы их забрали. Эту задачу я поручил моим молчаливым слугам. Собрав в себе колдовскую энергию, я опустил мост и поднял решетки, а затем мысленно вызвал призраков и велел им отправиться за моим золотом. Они медленно потащились вниз по склону горы.

Мне захотелось понаблюдать за их действиями и я вышел на мост, чтобы оглядеться по сторонам. Как выяснилось позже, этой было очень удачной мыслью. Вопреки моей инструкции какой-то смертный не спешил домой.

Это и разозлило и заинтриговало меня. Люди не могли безнаказанно меня ослушаться. Забыв об опасности, кто-то нарушил мое уединение впервые за двенадцать месяцев и я воспринял это вторжение как интересное испытание моей силы воли, а также как шанс поговорить с кем-то живым и проверить, несколько заметны были происшедшие во мне перемены. Мнение негодяев в подвале не имело для меня значения. Смешно было скрывать мою истинную суть от моего "винного погребка", они и так все про меня знали.

Я замер посередине моста, изучая моих посетителей. Ими оказались горный пони, щиплющий траву у сторожевой будки, и его укутанный в дорожный плащ хозяин. Капюшон был низко надвинут на лицо моего гостя: так высоко в горах можно замерзнуть ночью даже летом. Мы уставились друг на друга и молчали несколько минут. Потом пони, видимо, учуял мой запах, голова его дернулась, он издал пронзительный крик тревоги и натянул веревку.

То же самое творилось и с лошадьми в моих конюшнях. Животные либо приспосабливались ко мне, либо нет. Тех, кто меня не терпел, я в конце концов отпустил на волю возле фермерских домиков в долине.

Пони, хотя и не чувствуя себя чересчур счастливым в моем присутствии, наконец успокоился... если можно так назвать его состояние - напряженные ноги, трясущееся тело, покрытая потом спина. Его хозяин обернулся ко мне, обнаружив, что я подошел уже достаточно близко.

Это была крупная женщина тридцати лет, одетая в черное. Общепринятая в этих краях традиция для женщин в течение пяти лет носить траур по умершим, даже самому дальнему родственнику, сделала их повседневную одежду мрачной и безрадостной. Моя гостья, видимо, недавно потеряла кого-то из близких, так как ее тряпки не успели полинять и выгореть на солнце, но ей шел черный цвет, чего нельзя сказать о многих ее приятельницах. Ее плащ был соткан из натуральной шерсти и застегнут у горла булавкой со стеклянной головкой. Не богата, но и не бедна, где-то между. Наверное, жительница деревни; она выглядела слишком чистой, чтобы быть женой фермера или пасти коров.

– Приветствую вас, сэр, - произнесла она, вполне удовлетворительно имитируя манеры придворных.

– Ты что, не слышала о приказах, полученных бургомистрами?
– требовательно спросил я, забыв о всяком предисловии.
– Ты не должна здесь находиться.

– Слышала, сэр, но ничего не могу поделать.
– Ее акцент слегка отличался от местного, речь лилась ровно и легко.

– Объясни. Что побудило тебя нарушить запрет лорда Страда?

– Я - Дагмар Олавная, хозяйка Иммола, деревушки в нескольких днях езды отсюда...

– Я знаю.

Мои манеры не испугали ее, она просто кивнула, что поняла: географические подробности меня не интересовали. Она скорее всего принимала меня за одного из слуг, за равного себе по рангу.

– Я ехала в деревню Баровию с золотом лорда Страда, когда на нас напали воры...

– Которые все и украли.

От нее не ускользнули тяжелые саркастические нотки в моем голосе.

– Только половину. Они бы взяли и вторую половину, если бы не мои братья.

Оба были ранены, когда они попытались задержать мерзавцев. Если вы мне не

верите, пошлите кого-нибудь в госпиталь в деревню. Старший все еще без

сознания, а младший не в состоянии говорить из-за швов, но он может кивать

головой, отвечая на ваши вопросы.

Я вплотную приблизился к ней и заглянул ей в глаза. Она не сдвинулась с места и с достоинством выдержала мой взгляд, но через какое-то время уверенность ее покинула. Без всякого усилия коснулся ее сознания. Коснулся... и обрел над ним власть.

– Ты не лжешь, Дагмар Олавная?

– Нет, - прошептала она.

Она была миловидной женщиной, а я никогда не мог устоять перед красотой. Жаль было бы засечь ее плетьми, как некоего бургомистра, который поведал мне похожую историю. Приятно знать, что она не врунишка, вроде того несчастного. Я убрал свое влияние, дав ей придти в себя. Она моргнула, а затем продолжила свой рассказ, как будто я ее и не прерывал.

– Я явилась сюда, чтобы лорду Страду стало известно о преступлении. Я также намерена просить его дать Иммолу отсрочку, чтобы восполнить надостающую половину в наших сборах.