Я Страд
Шрифт:
Стены часовни пропали из виду.
И появились снова.
Туман отступал ярд за ярдом каким-то неестественным образом, извиваясь и подрагивая, как будто нас засасывало в самый центр серого, бешеного водоворота.
– Страд.
– Притягивая с себе мою голову, она требовала моего внимания, моего поцелуя.
Откинув фату, я играл ее пышными рыжими волосами. Сегодня я стану ее мужем, она - моей женой. Эта ночь будет первой в бесконечной веренице счастливых лет. Этой ночью я научу ее любить так, как ей и не снилось и не мечталось. Любить так, как не может любить ни одна женщина на Земле... Мои губы целовали ее рот, щеки, подбородок и наконец коснулись горячего шелка ее шеи. Мое прикосновение доставило ей истинное наслаждение и она тихо охнула с удивлением только что проснувшегося в ней, не знакомого ранее чувства; дыхание ее участилось.
– Лорд Страд!
– Кто-то звал меня из-за калитки, но туман смягчал и
приглушал его голос.
Не теперь, не сейчас...
Ее тело было так близко от меня, она откинула голову назад. Я с легкостью
ее поддерживал. Она весила не больше, чем лебедь, плывущий среди своих собственных отражений, скользящих по поверхности озера.
– Лорд Страд, идите сюда!
Татра напрасно старался разлучить меня с той, ради которой я отдал все на свете, душу продал дьяволу...
– Убийство, Страд!
...ради которой я убил брата. Я не обращал на него внимания. Сердце Татьяны билось так же быстро, как и мое. Я слышал его удары, напоминающие мне грохот грома летней порой.
– Измена!
Он бродил вокруг нас в тумане.
"Черт бы тебя побрал", - мысленно заорал я.
Татьяна в моих руках съежилась от страха, тело ее напряглось.
– Страд? Что?..
– Ш-ш-ш, он уйдет. Я прикажу ему уйти.
Она стала сопротивляться. Я освободил ее и она отступила на шаг назад, восстанавливая потерянное равновесие. Воздух с хрипом вырывался из ее груди, как у пробежавшего дистанцию бегуна. Ее пальцы вцепились в шею, куда секунду назад я так страстно ее целовал.
– Старейший, что?..
– Она встряхнула головой, как будто отгоняя от себя какое-то наваждение.
– Нет, мы не должны делать этого.
Я поднял руку ладонью вверх.
– Все в порядке. Это судьба.
Она боролась с желанием взять мою руку и нахлынувшими на нее воспоминаниями о потерянной любви.
– Но Сергей...
– Он умер. Ты смиришься с этим и полюбишь меня.
– Старейший, он мертв! Как ты смеешь говорить мне такое?
– Ты свободна. Мы оба свободны. Татьяна, возлюбленная моя, я дам тебе... Но как только она внезапно вспомнила Сергея, лицо ее сморщилось.
– Нет!
Ее горе должно изжить само себя. Теперь я это понимал. Любое давление с моей стороны только все испортит. Понадобится время, чтобы она пришла в себя. Но у меня есть время. У меня больше времени, чем у любого, живущего на земле.
Я могу подождать. И я буду ждать.
– Страд!
Мое имя выкрикивали уже несколько голосов, рыча, как в экстазе на поле боя
три года назад. На этот раз вопли вперемешку с визгом и плачем женщин и
детей, а также стуком и лязгом металла неслись из часовни.
Да что, черт бы их всех побрал, там происходит?
Из завитка тумана неожиданно вынырнул Татра. Его парадный мундир был разорван в клочья и забрызган кровью, от меча осталась только половина.
– Измена, повелитель, - выдохнул он.
– Предатели Дилисния убивают всех подряд.
– Где мои воины?
– За каждым гостем наблюдали два солдата моей армии.
– Без сознания. Отравлены, я думаю. Люди Дилисния рубят им головы.
Некоторые из нас выбрались наружу. Они не смогут найти нас в такой
темнотище.
Одно из окон часовни распахнулось и осколки стекла посыпались вниз. Кто-то
стулом пытался пробить себе дорогу на улицу. Мы пригнулись к земле, прячась
от света. Мои пальцы вцепились в рукоятку меча, но Татра остановил меня.
– Поздно, повелитель. Они все хорошо продумали и подготовили. Спасайтесь, пока возможно.
В ответ я прохрипел что-то о трусости и недостойности такого предложения, но посмотрел на Татьяну. Я должен был уберечь ее от опасности.
– Конюшни не заняты?
– Не знаю.
– Разузнай. Давай, шевелись. Собери всех, кого найдешь. Если конюшни закрыты, мы будем пробираться к воротам.
– Да, повелитель.
– Он убежал.
– Пойдем, Татьяна.
– Я схватил ее за руку.
– Нет!
– Она оттолкнула меня.
– Я остаюсь здесь, с Сергеем.
Неподходящий момент, чтобы валять дурака. Я сжал ее пальцы и потащил ее прочь, подальше от часовни. Туман рассеялся и стали видны стены замка и звезды. Их серебристый свет, почти такой же яркий, как и дневной, освещал дорогу, но Татьяна то и дело спотыкалась, как будто плохо видела.
– Нет, Старейший.
– Она упиралась и старалась освободить руку.
– Я остаюсь с ним.
– Как долго? Ты думаешь, они разрешат тебе жить?
– Я надеюсь, они этого не сделают.
Она вырвалась от меня. Я ринулся, чтобы не дать ей уйти. Но она отпрыгнула в сторону и побежала. Я закричал ее имя. Она, похоже, меня не слышала.
Она устремилась к низким воротцам, ведущим на смотровую площадку.
Нет...
– Татьяна!
Я почти что догнал ее, но она мчалась со скоростью молодого оленя. Я схватил развевающийся шлейф ее платья, но она оторвала его без колебаний и перемахнула через низкую стену.
Один прыжок и нет ее. Я перегнулся вниз, но поймал только воздух.
Нет ее.
В долине клубился сошедший с гор туман. Хрупкая фигурка Татьяны, крутясь и переворачиваясь, летела ему навстречу, и из его лохмотий к ней с жадностью тянулись белые скрюченные пальцы, руки. Она неслась головой вниз прямо в их объятия.
Она не переставала пронзительно кричать.
Имя Сергея. Мое имя. Ни то ни другое. Я не мог сказать. Я даже не слышал своего собственного крика. Он отскакивал от стен замка и туман, в которос сгинула моя любовь, с готовностью пожирал его.