Чтение онлайн

Только порассуждать почему происходит именно так, у меня не было времени. Зелья кончались, а помощь требовалась еще многим. Что-то делали женщины, какие-то обработки, что-то сами раненые, но приходилось постоянно отвлекаться.

А вообще люди справлялись нормально. Часть женщин занималась раненными, а часть, наравне с детьми, выполняли роль трофейных команд. Снимали с трупов доспехи, забирали оружие, и вообще всё что было ценного. О том что случилось, никто не вспоминал. Во всяком случае вслух. И для «подмоги» всё выглядело так, будто мы справились сами. Из последних сил, но справились.

Честно сказать, я так же не понимал что произошло. Никаких способностей к некромантии я в себе не прочувствовал. Как был какой-то «засохший» комок внутри, так и висел. Да даже, если и пробудилась во мне некромантская сущность, для того чтобы поднять такую кучу трупов и заставить их осознанно убивать врагов, нужен полноценный, инициированный и опытный маг. А какой из меня маг? Не будь опыта и знания рун, только и делал бы, что светильники заправлял. Чудеса…

Проходя вдоль стены, я услышал из заваленной полутёмной ниши какой-то шорох. Удивился — ибо шумно вокруг было, но заглянул.

— Хозя-я-яин… — донеслось изнутри. Тут и гадать не нужно, друган мой вернулся, наверняка жрёт кого-то. Главное чтобы не наших, — а чухонцев и не жаль вовсе.

Шагнув в нишу, я проморгался, привыкая к полумраку. Действительно, в углу, разложив перед собой «обед» в виде аж трёх тел, сидел упырь, и что-то мычал на своём «албанском». На всякий случай положив руку на эфес катаны, я подошёл ещё ближе, всматриваясь в лежащих на полу людей. Судя по бледности, двоих он уже «выпил», но третий был ещё пока живой.

— Хозя-я-яин… — поднимая на меня «глаза», снова произнёс упырь. Я хорошо знал физиологию этих тварей, им, дабы сохранять человеческий облик, необходимо правильно питаться. Поддерживать своё существование они могут поедая мышей и прочую живность, но полностью восстанавливаются только после правильного, «человеческого» обеда. Мало того что питаются эмоциями жертвы, так еще и энергетику крови впитывают. Ведь кровь — это не просто переносящая кислород субстанция, а ещё и мощнейший источник энергии. И чем человечнее человек, — как бы сомнительно это не звучало, тем больше силы течёт в его венах. Не зря же кровь используется в многочисленных ритуалах, как темной, так и светлой магии. Вот и сейчас, правильно пообедав, упырь почти полностью восстановил человеческие черты. Доест последнего, и совсем «воскреснет».

И только я подумал про это, как лежащий на полу чухонский ратник застонал. Наклонившись к нему, я не заметил каких-то внешних повреждений, скорее всего, перед тем как затащить «обед» сюда, упырь, в целях экономии, сработал эффективно, но аккуратно. Оглушив, или придушив свою жертву.

Сдвинувшись в сторону, так чтобы свет падал на лицо «пострадавшего», я увидел перед собой совсем ещё мальчишку. Конопатый и безусый, он смотрел в ответ и молча крутил глазами.

— Моё-ё-ё… — обиженно прошелестела тварь, заподозрив угрозу лишения добычи.

Вот как тут быть? Наверняка этот молодчик успел кого-нибудь прирезать, — как-то же он пробился внутрь замка? С одной стороны, еще ребенок, а с другой — пришедший в мой дом убийца. Дилемма сложная, и возможно в какое-то другое время я бы решил иначе, но сейчас отвернулся, и вышел на воздух. Думать, о том что сейчас произойдёт за моей спиной, не хотелось, и без этого дел хватало.

Первое, и самое важное сейчас, похоронить погибших. Похороны у россов простые. Поклоняясь огню, своих умерших они сжигали. По-хорошему, по-правильному, для похорон деда нужна ладья, ведь здесь, у моря, знатных людей хоронят именно так, сожжением на воде. Садят покойника в кресло на носу корабля, наваливают всякой всячины бытовой — так чтобы на том свете хватило, оружия — от врагов загробных отмахиваться, ну и еды побольше. Раньше жену ещё убивали, и коня, но сейчас нравы уже были не настолько дикими, и если кого и резали на погребальном обряде, так это врагов.

Но учитывая отсутствие ладьи, и то, что кроме деда, сжигать нужно ещё кучу народа, погребальный обряд будет сухопутным, и максимально упрощённым. А дальше, когда всех спалим, до утра веселиться станем. Россы, как и многие другие народы — если не сказать все, верили что душа обязательно перерождается и возвращается на землю, поэтому скорбь на похоронах сменялась весельем на поминках. Честно сказать, для меня это выглядело не очень хорошо. Даже не имея среди погибших друзей, или кровных родственников, я слабо представлял как поднимая поминальную чарку, буду весело улыбаться.

Но всё оказалось совсем не так.

Выставив длинные и широкие ряды хвороста — высотой больше двух метров, всех погибших уложили ногами на запад, и дождавшись когда солнечный диск коснётся горизонта, запалили сразу со всех сторон.

Горело долго. Дышать получалось с трудом, и через раз. Прятать лицо в рукав я не мог, — не по «чину», поэтому еле выстоял до конца обряда. Особенно мощно горел дед. Не считая того что ему приготовили отдельную «могилу» — в виде самой большой кучи хвороста, так ещё и маги-близнецы постарались, подкинули чего-то, для эффектности. Мол, знатный человек, даже на тот свет уходит по-особенному.

Когда всё сгорело и солнце скрылось за лесом, прямо здесь же выставили длинные столы. Я много чего повидал, но глядя на «веселье» женщин, только что потерявших мужей и сыновей, мне стало не по себе. И да, они веселились. Им было так весело, что поочередно успокаивая друг друга, они впадали в истерику и просто выли. Вот как волки воют, так и они. С одной стороны стола оставшиеся в живых воины поднимают чарки за упокой, а с другой воют, хохоча и выдирая на себе волосы, вдовы их товарищей. И ладно бы пили что-то крепкое, так ведь нет, вино обычное, и то разведенное. По-живому веселье проходило, без наркоза.

Высидев до самого конца тризны, — а место у меня было во главе стола, я с трудом поднялся, и уже ничего не соображая, побрёл спать. Пока шёл, все кто был рядом, смотрели на меня как на приведение, почтительно кланялись, но ничего не говорили. И только уже с утра, проснувшись и заглянув в зеркало, я обомлел, этого просто не могло быть.

Из покрытого серебром стекла на меня смотрел почерневший лицом, седой старик, в котором отчётливо угадывались мои прежние черты. Сильно постарше чем тот я, из прошлой жизни, стрижка другая, да цвет глаз, — но в общем, если не придираться, почти один в один.