Чтение онлайн

— Спасти невозможно? — девушка нервно теребила косичку, а я, как завороженный, наблюдал за маленькой венкой на шее…

— Слишком рискованно, — я вспомнил о видении в комнате Беллы и поцелуях.

Моё горло опалило огнём при одной мысли о подобном. Я не был настолько силён.

— А что это было с его стороны: глупость, небрежность, легкомыслие?

— Разве это имеет значение? Это всё одинаково ужасно.

— Не могу согласиться. Глупость может исправить опыт, если дать человеку шанс. Небрежность — это всего лишь вопрос внимания, как по мне.

— А легкомыслие? — вопрос, что волновал меня так сильно, помимо воли сорвался с губ. — Ты смогла бы простить легкомыслие, Белла?

Девушка улыбнулась мне, загадочной, почти шальной улыбкой.

— Легкомыслие — милый грех, милый друг мой и враг мой милый… — начала цитировать стихотворение Белла, а у меня перехватило дыхание.

Милый враг… Я, конечно, враг, а не друг ей. Враг всем её мечтам и планам, враг её человечности. Куда более осязаемый, опасный, чем образ легкомыслия в стихотворение Цветаевой. Да, её легкомыслию можно учиться. Не мужчине, конечно, а женщине, девушке… Маленькой, беззащитной, которая мало что может поменять в жизни, которая не может изменить ситуацию, но способна поменять отношение к ней…

Но я же мужчина, давно не мальчишка. Так почему я смирился с ситуацией, будто мне сообщили смертельный диагноз, который вот-вот убьет меня самого? В душе я знал, почему… Оглушённый светлыми видениями уютной поездки, пикника на поляне, я втайне начал питать эгоистичную надежду, что Белла примет меня таким, какой я есть, поймёт, простит меня. Когда-нибудь…

Но с чего я взял, что Белла, мягкая и легкомысленная в мелочах, почти податливая, не станет твёрже стали в тот момент, когда мой эгоизм пересечётся с ее стремлениями, перечеркнув их? Любовь вампира столь же вечна, как чувство ненависти и жажда мести. Готов ли я к её заслуженной ненависти? К презрению? Нет… Не готов сейчас и никогда не буду готов.

Как и к её смерти.

Я рассуждал о превращении Беллы в вампира, как о единственном возможном будущем, но было видение куда страшнее.

Элис видела, как я сам убью девушку, сорвавшись, как иногда делали Таня с сёстрами, влюбляя в себя смертных мужчин ради собственного развлечения…

Я буду самым отъявленным негодяем, если позволю нашей дружбе перерасти во что-то большее. Что-то, намёки на которое для меня уже витают в воздухе, когда она улыбается мне своей счастливой улыбкой, о которой я мечтал ещё меньше недели назад… Когда она неосознанно касается моего локтя в разговоре или когда она смотрит на меня своими глазами хитрой лесной нимфы во время очередной шутки или спора… Это ещё не влюбленность, нет. Но симпатия, понимание уже оформленные, отчётливые. Я не должен радоваться подобному, зная, какой будет итог. Я должен был закончить это уже тогда, когда почувствовал то восхищение ею, когда Белла, не зная, как меня мучает жажда, спасла нас там, в классе биологии…

Но неужели Элис права? Неужели эгоизм во мне так силён, что я не смогу наступить себе на горло и оторваться от девушки, навсегда покинув её?

Оставалась проблема с Джаспером, но вдруг это была лишь очередная провокация Элис? Короткий поводок, чтобы я не сорвался, который так ловко накинула эта манипуляторша? Мало я насмотрелся на её фокусы?

В том, что Элис будет присматривать за безопасностью Беллы, я теперь не сомневался. А обойти её дар не так уж легко, особенно имея чёткое намерение. Джаспер не сможет…

Значит, всё дело только во мне.

Я посмотрел на девушку, что шагала рядом со мной, погрузившись в свои мысли…

«Оттолкни меня, разочаруй, — беззвучно кричало ей моё любящее сердце. — Спаси себя, маленький ловкий канатоходец. Сделай так, чтобы я ушёл».

Позже я часто вспоминал этот разговор, гадая, неужели она услышала мою просьбу? Или её ангел-хранитель дёрнул её за кончик косы, заставив сказать мне эти слова:

— Я думаю, что там, где есть серьёзное чувство, нет места легкомыслию, Эдвард. Оно исключает небрежность к близкому. И глупостью это назвать тоже нельзя, если твой знакомый понимает риски. Мне кажется, что ему нужно помочь сделать правильный выбор… Не всю печаль можно вылечить шоколадом. Я бы предательство вряд ли простила.

Её слова были подобны пощечине, которая окончательно привела меня в чувство. Какое значение имеют эти яркие, теплые картинки будущего, в котором я допустил фатальную ошибку, если я люблю эту девушку? Люблю настолько, что готов гореть в аду ради неё. И если для её счастья я должен покинуть Беллу, исчезнуть из её жизни, я сломаю себя, подведу семью, но спасу её будущее.

После очередного поворота, я встретился взглядом с разгневанной сестрой. Она видела. Я смогу.

Обернувшись к Белле, я попытался совладать с лицом и выдавить из себя небрежную улыбку. Судя по карим глазам, в которых легко читалась тревога, на моём лице была скорее трескавшаяся по швам маска поверх агонии:

— Ты права, Белла. Спасибо. Теперь я чувствую в себе силы поступить правильно.

План, которого так не хватало Элис, начал медленно формироваться в моей голове. Я уеду из Форкса. Навсегда.

— Таня будет в восторге, — язвительно подумала Элис, получив видение о моем будущем пристанище. Видение, в котором мою шею лианой обвили бледные руки улыбающейся вампирши.

========== Вот уважаю вас, но тьфу вам под ноги! За ваше каменное сердце! ==========

Не знаю точно, что меня заставило вспомнить Цветаеву… Возможно, яркий образ Элис, которая в отсутствие Джаспера так явно набивалась мне в подруги, немного напомнил мне историю дружбы Марины и Софии Парнок… Возможно, сам разговор об ответственности, о которой я так легкомысленно начала забывать, но я видела, что что-то в отношениях Элис и Эдварда стало явно не так.

Был ли в этом замешан Джаспер, виновата ли в чём-то Элис, я не знала, но когда Эдвард спросил совета, я попыталась отключить субъективность. Видя, что на «хорошего друга» Эдвард всё ещё злится, я осторожно уточняла некоторые моменты, чтобы лучше понять ситуацию.

Мне вспомнился Данил Брагин, водитель машины скорой помощи, авария… Он ведь хотел как лучше, торопился спасти чью-то жизнь. Выжил ли он сам? Не потеряла ли Наташа ребеночка на нервах? Жива ли сама? Жив ли водитель, который сбил нас? Столько жизней затронул один маленький выбор… Подумать страшно.

Эдвард же выглядел странно взволнованным, когда слушал стихотворение. Знал ли он, кем оно было написано и когда? Закостенелая рационалистка в прошлом, я не могла не открыть новый смысл в этих словах сегодня. Но всё равно… Цветаеву, променявшую любимого мужа на вдохновляющую толпу поклонников и новую подругу, я понять не могла.

Но малую толику легкомыслия я в себе приняла. Как должное, как то, чего мне не хватало… Впереди была целая жизнь, и я всё сто раз успею… Зачем торопить Каллена? Он всё равно рано или поздно раскроется. Душевные тайны не доверяют, советы не спрашивают у человека, которого не считают близким. А он считает меня таковым лишь спустя неделю после знакомства. Я видела, что от моего ответа зависит многое. Возможно, дело не в доверии, и вампир просто не хочет меня пугать? Возможно, его семья против моей осведомлённости. Причин может быть много, но уверена, что за полтора года я явно справлюсь с любыми. Но куда я тороплюсь?