Чтение онлайн

И несмотря на весь азарт, что владел мной на протяжении всего спора, я не испытал ни малейшего удовлетворения, когда она махнула рукой и сказала:

— Ой, всё… Давай лучше поговорим о медицине, голубчик…

В моём представлении так бабушки уставали спорить о высоких технологиях с внуками, предлагая обсудить что-то более им понятное.

Покачав головой, я решил вернуться к наблюдению за этой загадкой. Провожая её на урок, я уловил мысли Джессики Стенли, которая планировала узнать, что происходит между мной и Беллой.

Вспомнив, что Свон обозначила наши отношения ранее, как «Договор безвозмездного оказания услуг доставки», я не смог сдержать смешка. Кто является исполнителем договора было ясно без всяких подсказок, так как именно я подписался подвозить её, а ещё помогал ей с рюкзаком, не позволяя носить тяжёлые для её хрупкой фигурки учебники. Конечно, мне было это не трудно, даже в чём-то приятно, но как, имея ученую степень по международному бизнесу и праву, я оказался ещё и материально должным в этом договоре «безвозмездных» услуг, для меня оказалось очередной загадкой…

Джессика Стенли тоже пребывала в глубокой задумчивости, рассуждая о словах Беллы. С одной стороны, ей не верилось, что между нами ничего нет, кроме дружбы, но с другой — её удивлял сам факт того, что я начал с кем-то общаться. И этим «кем-то» оказалась Свон. Ещё девушка не понимала, как Белла может просто так со мной дружить и не влюбляться.

В голове Джесс всплыли слова Свон:

— Этот парень слишком хорош, чтобы испортить дружбу даже намёком на романтику…

Интересно, сколько в этой фразе искренности? Я вновь вспомнил, как Изабелла расстроилась, чувствуя себя глупой рядом со мной, и понял, что ей действительно нравится общаться со мной чисто в интеллектуальном плане. Если бы ещё она знала, что я не семнадцатилетний подросток, а столетний вампир, который все эти годы, от скуки и благодаря бессмертному и бессонному состоянию, изучал всё, что только было возможно, девушку бы не терзало то, что её знания не превосходят мои…

Я покачал головой, ужасаясь опасному обороту, который приобрели мои мысли.

Белла Свон сбежит от меня в ужасе, узнав мою тайну. Я всё ещё был удивлён, что она так легко простила мне попытку внушения. Конечно, она не знала, что я пытался воздействовать на неё, но явно на короткое мгновение я испугал девушку. Это была почти естественная реакция человека на вампира. А вот злость была реакцией нетипичной.

Но, кажется, я стал привыкать, что Белла редко поступала в рамках ожидаемого.

В голове Джессики мелькали вопросы, которые меня совершенно не интересовали. Серьезно?! Она планировала спросить Беллу, как та добилась моего внимания. Или спросить, есть ли у меня девушка. Когда Свон вернулась, невозмутимо вытирая пальчики салфеткой, глупое любопытство Стенли достигло апогея.

— То есть у тебя нет планов на Эдварда Каллена?

— Есть, — Белла оглянулась, чтобы убедиться, что их разговор никто не подслушивает и начала шептать на ухо Джессике чуть томным голосом:

— Я собираюсь свести его с ума, познакомиться со всей его семьёй, а потом… затащить его… — девушка облизнула губы и убила эротические фантазии озабоченной Стенли, припечатав: — В Гарвард!

Джессика фыркнула и пнула хихикающую Свон под партой:

— Белла, ты извращенка!

Я не смог сдержать смешка. Первый пункт плана у неё уже выполнен, знакомство с другими членами моей семьи вполне реально, Элис даже, вроде бы, видела что-то подобное, а в Гарвард я за своим наркотиком, кажется, и сам «затащусь»…

========== Читатель душ людских, скажи нам, что прочёл ты? ==========

Комментарий к Читатель душ людских, скажи нам, что прочёл ты?

Глава, как видите, закончена, ура, товарищи) И да, я постебалась над яблочком, куда ж без него…

Читатель душ людских, скажи нам, что прочёл ты?

Страницы Юности? Поэмы Красоты?

— О, нет, затасканы, истёрты, тёмны, жёлты

В томах людской души несчётные листы.

Я долго их читал, и в разные наречья

Упорно проникал внимательной мечтой,

Всё думал в их строках нежданность подстеречь я,

Искал я тайны тайн за каждою чертой.

За днями странствия, усталый, истомлённый,

В книгохранилище случайное зайду,

Перед чужой душой встаю, как дух бессонный,

И укоризненно беседы с ней веду.

Зачем так бледны вы, несмелые стремленья?

Зачем так гордости в вас мало, сны людей?

Я иногда хочу, вам всем, уничтоженья,

Во имя свежести нетронутых полей.

«Читатель душ» Бальмонт (частично)

Белла

Когда прозвенел звонок, я быстренько смахнула вещи в сумку и подмигнула подруге. Едва вышла за порог класса, увидела уже караулящего меня вампира. Подарила ему солнечную улыбку и вручила рюкзак в протянутую руку. Нет, как приятно эксплуатировать этого галантного типа! Даже совесть не просыпается!

— Эдвард, мой испанский ещё не так хорош, чтобы обсуждать на нём медицину…

Мне было неудобно признаваться ему в своей некомпетентности, от которой я почти отвыкла.

— Я могу объяснять и переводить любое непонятное тебе слово, — поспешил заверить меня Каллен.

Я покачала головой, понимая, что если разговор будет на эту тему, я и сама не смогу нормально объяснить свою мысль. Поэтому я предложила ему обсудить живопись. Тема богатая, а главное — может освещать любое явление в зависимости от объекта разговора. В своё время обожала посещать картинные галереи и музеи, а со Светой ещё и набралась художественных словечек.

Эдвард посмотрел на меня пристальным взглядом и почему-то начал разговор с работ Рафаэля. Я думала, что он продолжит нашу тему загадок, которая мягко и ненавязчиво оплетала все сегодняшние разговоры, и приготовилась к обсуждению работ Леонардо да Винчи, но вампир сумел меня удивить. Чем его заинтриговала «небесная мимоидущая дева»* (да-да, та самая Сикстинская мадонна), мне было не совсем понятно, но его описание взрослого взгляда на юном лице заставило меня немного напрячься. Хотя нужно обладать очень богатой фантазией, чтобы сравнить меня с невинной Богоматерью. Особенно после того, как он, наверняка, подслушал наш разговор с Джессикой. Вспоминая это полотно, которое ни разу не видела в оригинале, я лично была согласна с нашим литературным критиком Виссарионом Григорьевичем Белинским, что эта «фигура строго классическая, и нисколько не романтическая».