Чтение онлайн

– Потому что я тебе муровца отдаю, Владимир Сергеич. А за муровца надо как минимум двух людей из райотдела дать. Это справедливая сделка. Или ты не согласен?

Носов вздохнул и сказал:

– Согласен.

– Только ты мне лучших отдай. Понял? И не вздумай подсунуть кого-нибудь из ненужных тебе. Я всё проверю, ты же меня знаешь, Владимир Сергеич…

– Ладно.

– Самых толковых дай мне, – повторил Егоров. – Самых-самых! Им в МУРе работать, а не где-нибудь на задворках отсиживаться.

– Да понял я, Анатолий Николаевич…

Одним из тех, кого Носов отправил на Петровку, оказался Смеляков. Так случился очередной поворот в стремительной милицейской карьере Виктора.

– Виктор! Здравствуйте! – Тамара Александровна отступила, пропуская Смелякова в коридор. – Давненько вы не навещали меня. Всё дела не позволяют?

Она жила всё в той же коммунальной квартире, пропахшей луком и стиральным порошком, куда в течение долгого времени Виктор приходил к ней заниматься английским языком. Тогда она просила, чтобы он приходил к ней на занятия обязательно в милицейской форме, чтобы его вид приструнил распоясавшихся соседей.

Последний раз Смеляков навещал Тамару Александровну несколько месяцев назад. Сейчас он взял с собой Веру.

– Знакомьтесь, Тамара Александровна, это моя жена.

Вера протянула руку и назвала своё имя.

– Очень приятно. – Тамара Александровна пожала ей руку и засеменила в свою комнатку. – Славная вы пара. Проходите.

– У вас всё по-прежнему, – заметил он, немного смущаясь.

– А что здесь может измениться? Только я… И не в лучшую, к сожалению, сторону. В моём возрасте в лучшую сторону уже никто не меняется…

«К сожалению, – мысленно ответил Виктор. – И в глазах нет ни малейшей искорки бодрости, только усталость, хотя моему приходу вы рады. Бедная Тамара Александровна. Неужто жизнь настолько беспощадна к вам?»

Голова её заметно подрагивала при ходьбе, но в ней всё ещё угадывалась былая горделивая осанка.

– Я приготовлю вам чаю.

– Давайте я всё сделаю, – предложила Вера.

– Нет уж, друзья мои, позвольте поухаживать за вами. Не так часто я принимаю гостей.

– И всё же я помогу, – сказала Вера. – Мы принесли батон отличной копчёной колбасы и коробку конфет. Вы любите «Осенний вальс»?

– Вкусные конфеты.

В довершение Виктор достал из портфеля ещё бутылку шампанского.

– Похоже, мы будем пировать! – воскликнула Тамара Александровна. – Но чайник я всё же поставлю…

Они проговорили весь вечер, не раз возвращаясь к теме милиции.

– Я прекрасно понимаю ваши волнения в связи с переходом в МУР, Виктор, – покачивала головой старушка. – Вы успели, наверное, так утомиться на прежней работе, что ничто уже не вселяет в вас оптимизм.

– Не знаю, Тамара Александровна. – Он пожал плечами. – Вообще-то я уже несколько месяцев отработал в районе. Там спокойно, по подвалам рыскать не надо… Да и вообще. Но как-то всё уж быстро закрутилось: из отделения в район перебросили, теперь вот в МУР предлагают. Работа там, конечно, более осмысленная, более серьёзная и в навозе нет нужды копаться.

– Не покопавшись в навозе, Виктор, нельзя вырастить сад, – глубокомысленно заметила Тамара Александровна. – Знаете, я никогда не относилась к симпатией к карательным органам… Были в моей жизни определённые моменты, когда весь белый свет становился не мил от одной мысли, что повстречавшийся на улице какой-нибудь сотрудник НКВД не случайно остановил на тебе свой взгляд. Страх – штука отвратительная. И паника тоже. А ведь одно время мы жили, еженощно вздрагивая от любого звука, раздавшегося ночью во дворе: ждали, что могут прийти с арестом. Мой второй муж был главным врачом городской больницы после войны, и мы ждали ареста лишь потому, что в прессе муссировалось так называемое «дело врачей». Очень страшно было. До безысходности страшно… Так что к органам государственной безопасности и внутренних дел не испытываю симпатии. Но с другой стороны, я прекрасно понимаю, что без этой работы не сможет существовать ни одно государство. Поэтому очень важно, чтобы там работали люди чистые.

– Тамара Александровна, – воскликнул Виктор, – да как же можно остаться чистым, ковыряясь в этой грязи! Не замараться, не измениться внутри себя!

– Витя, – сказала Вера мягко, – ты так говоришь, будто сам чуть ли не в последнего гадёныша превратился, работая в отделении. Ты же остался нормальным человеком.

– Вера, ты вспомни, на кого я стал похож «на земле»-то! Я спокойно разговаривать разучился. У меня от человеческого лишь оболочка была. Остальное – оголённые нервы. Меня любое замечание приводило в бешенство, я на людей с кулаками готов был бросаться.

– Но ведь не бросался, – заметила Вера.

– Очень трудно оставаться человеком, ежедневно соприкасаясь с мерзостью. Но возможно, – строго проговорила старушка. – Всё зависит от воспитания, от образованности человека. Заметьте, я сказала: не от образования, а от образованности. Вы понимаете, о чём я говорю?

– Не совсем. Разве может человек, получивший образование, оставаться необразованным? – У Виктора на лице застыло наивно-растерянное выражение, и Вера улыбнулась, увидев его глаза. Её по-прежнему удивляло, насколько наивным оставался Виктор в некоторых вопросах, несмотря на то что угрозыск давно должен был превратить его в абсолютного циника.

– За долгое время, пока я работала преподавателем, я видела многих людей, которые пришли необразованными в учебное заведение и ушли такими же, хотя и получили диплом.

– Но ведь они получают знания.

– Знания, дорогой мой, похожи на книги, расставленные на полках. Один живёт в окружении этих книг и даже не догадывается, что его окружает, хотя он сам купил всё это литературное богатство. Другой всё прочитал, многое запомнил и даже умеет процитировать что-нибудь, но на самом деле ничего не понимает; прочитанное продолжает стоять внутри него такими же отдельными от него книгами, хотя он знает, где что написано. Этот человек грамотен, но мало что понимает. Он просто носит с собой всё, что ему довелось узнать, но знания его по своей сути мертвы. А есть те, которые из самой крохотной капельки информации умеют выжать всё без остатка и осмыслить её, впитать в себя, чтобы информация стала живой, действенной. Они умеют мыслить широко, а не формально цитировать прочитанное и зазубренное однажды… Вот таким людям я бы доверила любую работу…

«А я какой?» – подумал Виктор.

Когда Егоров, начальник 2-го отдела МУРа, попросил у Носова дать ему двух лучших оперов из района, себе он намеревался взять только одного. Другого же планировал отдать в отдел, где была вакансия, – радел за ближнего.

Так Смеляков попал к Виктору Александровичу Иванову, начальнику 3-го отдела МУРа. Этот отдел занимался борьбой с разбоями, грабежами, кражами государственного имущества и мошенничеством.

Иванов прочитал личное дело Смелякова и удовлетворённо кивнул.