Чтение онлайн

Что может быть ничтожней стоящего перед тобой на коленях дрожащего человека? Только человек, рыдающий и молящий о пощаде.

— Ты хочешь, чтобы твоя семья осталась жить, Далхан?

Мой вопрос породил такую бурю надежды и почти яростного счастья, что этот выброс аж сбил меня с мыслей. Старик снова решился поднять на меня свои влажные глаза, полные веры и отчаянья.

— Да! Да! Молю! Убей меня, они ни в чем не виноваты перед тобой!

— А в чем была виновата перед тобой Вика?

Мужчина замер с открытым ртом, а по его щекам вновь покатились слезы. Не знаю, о чем он именно сейчас думал, но одно я мог сказать точно, он искренне жалел обо всем, что совершил. Но жалел не потому что он совершил ужасный поступок, похищая и мучая ни в чем неповинную девушку, а потому что его действия подставили под удар его родных. Будь у него шанс, он бы спрятал их получше, но и только. Сожалений по поводу причиненных совершенно незнакомому человеку страданий он не испытывал. По крайней мере, я не сумел уловить даже мельчайших отголосков этого.

— Что ты замолчал, Далхан? — Я склонился над ним, выпуская щупальца Силы, каждое прикосновение которых заставляло его вздрагивать и хлюпать носом, как испуганного ребенка.

— Я… не хотел этого…

— Ты снова врешь мне. — Покачал я головой. — Разве ты еще не понял, что от меня тебе не удастся ничего скрыть?

— Т… ты убил моего сына! — Вскричал старик, теряя на короткое время даже видимость рассудка. — ЧТО Я ДОЛЖЕН БЫЛ, ПО-ТВОЕМУ, ДЕЛАТЬ?!

— Любить оставшихся двух и стараться воспитать их лучше, чем ты воспитал старшего.

— Пожалуйста, — при упоминании его оставшихся детей, Далхан снова поник и расплакался, — только не причиняй им вреда! Я отвечу за все, что сделал. Только я, прошу!

— Ты хочешь за все ответить?

— Да!

— И ты готов ради этого на все?

— Да!!

— На что угодно, лишь бы твоя семья еще задержалась на этом свете?

— ДА!!!

— Это прекрасно, Далхан. Тогда не будем терять времени.

Путь до дома Мержоева, где сидели его жена, дети и пятерка захваченных товарищей, занял много времени. Мы возвращались кружным окольным путем, чтобы ненароком не налететь на военные заслоны. Один раз даже пришлось пускать легионеров в атаку, чтобы те разгромили блокпост, который преграждал нам путь. И моя армия пополнилась семью кадровыми военными, которые быстро заменили некоторых сержантов-марионеток в иерархии легиона мертвых.

Но вот, наконец, мы прибыли на место. К моему величайшему облегчению, контроль за оставшимися вне досягаемости мертвецами возвращался по мере моего приближения. Пока мы ехали сюда, группа покойников параллельным курсом неслась в Москву, чтобы доставить Викторию в больницу. Ну или сдать на руки отцу, там уже как пойдет. Бедняжка нуждалась в квалифицированной медицинской помощи, так что я не посмел тянуть время. Лишь бы только хватило длины поводка…

По приезду в неказистое убежище семьи Мержоевых, я сразу обратил пятерку боевиков в марионеток. Они тоже быстро заняли подобающие места в легионе, заместив менее опытных сержантов. И теперь можно было заняться и Далханом…

Я вошел в комнату, где старик смиренно сидел, чуть ли не медитируя. Он удивительно быстро оправился от потрясений и страха, пережитых во время атаки на его подельников, которых он называл не иначе как «Братья», и теперь передо мной снова сидел опасный и настороженный хищник. От броска на меня его удерживало только лишь то, что в моих руках оказались его жена и дети.

— Пришло время спасать семью, Далхан.

С этими словами я протянул ему моток толстой медной проволоки, скрученной вокруг обычного деревянного сучка. Старик недоуменно поднял на меня взгляд и взял проволоку на автомате.

— Что ты хочешь от меня?

— Не догадался? Я хочу, чтобы ты повесился.

В наступившей тишине было слышно как шуршат мыши под полом, а Далхан все колебался.

— Я… не могу сделать этого! — Мержоев эмоционально вскинулся, затравленно глядя на меня. — Интихар запрещен Кораном, это страшный грех для правоверного!

— Похищать и пытать девушек, я полагаю, — ядовито заметил я, — для правоверного не грех?

— Это… я… нет, послушай! Я понимаю, ты мой враг, и ты желаешь мне только зла, но так нельзя поступать! Всегда должно быть место милосердию.

— Милосердию?! — Мои брови взлетели вверх настолько, что кожа на лбу собралась в складки. — Где было твое милосердие, тварь, когда ты со своим дружком пытал Викторию и выколол ей глаз? Где, я тебя спрашиваю?!

От накатившей злобы меня чуть не разорвало. Настолько хотелось вцепиться в горло этого старика и держать, держать, пока его выпученные глаза не остекленеют, а на его искривленных губах не начнут пузыриться кровавые слюни. Но не-е-ет, это было бы слишком просто для такой мерзости, слишком милосердно.

— Но это ведь бесчестно… убей меня сам! Не лишай шанса на достойное посмертие!

— Ты уже навлек на себя бесчестие, когда покусился на Стрельцову. В ту же секунду ты навлек на себя и смерть.

— Моему поступку нет оправдания, — показательно горько вздохнул старик, так что я подумал, будто он пытается изобразить раскаяние, но он напротив, решил пойти в наступление. — Как и твоему собственному! Наши дорожки пересеклись только из-за тебя, только потому что ты убил моего сына! Пусть мне не было приятно заниматься всем этим, похищая твою девушку, но даже будь у меня шанс повернуть время вспять, я бы снова так поступил.

Он глянул на меня с твердой решительностью во взгляде, но внутри него я чувствовал кое-что совсем иное… робкую и трусливую надежду…

— Ты пытаешься меня спровоцировать, Далхан? — Я, раскусив дешевую игру старика, расплылся в зловещей усмешке, которая с каждым новым днем выходила у меня все жутче и естественней. От ее вида сидящий передо мной человек отчетливо вздрогнул и подался назад. — Думаешь, если я убью тебя сам, то твоей семье от этого станет легче?

— Ты обещал не трогать их!!! — Возмущение и ужас Мержоева разлилось в воздухе, перекрывая остальные чувства.