Чтение онлайн

Сейчас уже что-то анализировал и, наверное, измерял пульс с сердцебиением. На ощупь он напоминал прямоугольные смарт-часы, с кучей шершавых датчиков на крышке и гладкими сенсорными кнопками по бокам.

Как обращаться с ним, мне пока не объяснили, Кристина лишь сказала, что батарейки хватит на несколько месяцев. А подзарядиться можно будет в любом почтовом отделении. Инструкцию, как и обещанный справочник, должны были дать уже на месте.

— Слушай, а он хоть водонепроницаемый? — спросил я Табачного, толкнув его локтем.

— Да, и противоударный, — ответил второй, неожиданно оказавшийся рядом. Черт, дождь шумит, мешает ориентироваться. Мужик тем временем взял меня за руку и постучал по смарт-часам. — Не снимай пока, анализ еще не закончился. Кстати, если больше любишь в ретро стиле, то я с удовольствием с тобой поменяюсь.

— О, — удивился я неожиданной разговорчивости, — так вы со мной на ту сторону?

— Рыжий, завязывай болтать, — грубо вмешался Табачный, — Подходим уже. Все, завязывайте болтать.

По крупицам, но мир вокруг расширялся. Один рыжий, второй нервный, и оба тоже переселенцы. Интересно, по своим делам или исключительно, чтобы я на границе не потерялся.

Минут через пять табачно-нервный еще раз шикнул, а потом впереди послышались тихие разговоры. Кажется, мы куда-то пришли.

Наверное, я ожидал какую-нибудь военную базу или лабораторию. Тяжелый блокпост с запахом ружейной смазки, колючей проволоки и свежей краски на бетонных блоках. Скорее всего, вышку, скрип вертящихся прожекторов и щелчок поднимаемого шлагбаума. Потом что-то в духе: стоять, пароль, аусвайс, шнеля-шнеля, предъявите документы. Можно было еще до кучи звук передергиваемого затвора услышать, а в ответ хриплый голос Табачного: свои, код доступа зетта браво ноль, ноль семь…

Или что-то в таком роде. Романтично-туристическое на особо охраняемом объекте. Когда что-то не видишь, то отрабатывает фантазия.

Но реальность оказалась совсем иной. Такие же тихие перешептывания, треск мокрых дров в костерке, который даже не грел толком. И единственный признак цивилизации — натянутый навес, кое-как скрывающий от дождя. Сплошной поток с неба сменился на задуваемые сбоку мелкие брызги и редкие, но толстые и тяжелые капли, которые протискивались через навес из лужиц. Периодически кто-то их выталкивал, и тогда вода хлопалась на землю.

Воображение живо разыгралось, рисуя всю эту картинку. И добавило общий образ каких-то мигрантов-беженцев, жмущихся возле единственного костерка в ожидании перехода границы. Табачный кого-то толкнул, не обратив внимания на ответное ворчание, и надавил мне на плечо, усаживая на скользкое бревно.

— Ждем, когда откроется портал, — шепнул Рыжий и вложил мне в руки бутылку с минералкой и пару энергетических батончиков. — Ни с кем не разговаривай.

Легко! Когда я ем, я глух и нем. Правда, еще слеп, но это уже детали. Разглядывать людей я люблю, и не обязательно в прицел винтовки. Сложись все иначе, скорее всего, был бы фотографом. Нравится наблюдать на, с одной стороны, таких похожих, но с другой — совершенно разных людей. Подмечать детали, искать особенности.

Слушать, в принципе, тоже можно. По отдельному шепоту, ерзанью, вздохам и хрусту разминаемых суставов прикинул, что вокруг находится человек двадцать. В основном мужчины, женщин где-то треть и даже показалось, что есть один ребенок. Все устали, промокли и замерзли, но настроены решительно.

Обсуждают, само собой, Аркадию. Ближайшая ко мне компания явно была из ученых, слева впереди какой-то бугай. Физически ощущалось, что он один занял довольно широкое пространство, остальные буквально липли друг к дружке, чтобы согреться.

Я пытался уловить хоть какие-то запахи, но дождь, дымок от костра и очередная сигарета Табачного сделали это практически невозможным. Лишь от ученых пробивались уже почти стертые нотки женского шампуня с ароматом малины, а со стороны бугая пахнуло энергетиком, когда он развернулся и стрельнул сигарету у Табачного. Говорил по-английски, как, впрочем, и большая часть промокших горемык.

Закончив перекус, потянулся, разогревая мышцы, и стал дальше впитывать те крохи, что приносил дождь и ветер. Бугай и еще несколько человек с ним — бывшие наемники, подписавшие контракт с «Миротворцами». Ученые оказались из некоего технического отдела, который занимался биомониторами. Кто-то из них заметил мои смарт-часы и восторженно прошептал соседу, мол, смотри, не знал, что модель уже в серии. Хм, видать, хорошая, раз все ей интересуются.

На шептуна шикнули свои же, а кто-то ойкнул, восторженно прошептав, что начинается. Я и сам это уже почувствовал.

К звуку капель, долбящих в навес, добавился тугой свист. Будто капли не летят в воздухе, а скатываются по туго натянутой струне. Причем до максимума, до звона натянутой. Послышался электрический треск, неожиданно вздрогнула земля, на меня навалилась женщина из ученых, подтвердив мою догадку про малину. Чуть ли не самый приятный запах за всю эту поездку. Она что-то прошептала, извиняясь, а потом вскрикнула. В унисон с еще десятком голосов.

Тут я мог только предполагать — похоже, где-то рядом открылся портал, ослепив всех яркой вспышкой. Возгласы продолжились — от удивленных до испуганных, народ зашевелился, начав подниматься. Меня тоже подтянули, крепко зажав с двух сторон.

За навесом тут же обрушился дождь, разом обнулив все мои попытки высохнуть. Но идти было недолго. Сначала я услышал, что Рыжий задержал дыхание, а Табачный одним словом, но очень емко выразил в нем всю гамму своих ощущений. В Крещенские морозы народ так обычно думает, когда, наконец, видит перед собой прорубь. Но решимости в этом одном слове тоже было хоть отбавляй.

Я решил не отставать, но в моих словах скорее сквозила обида и разочарование, что не могу насладиться процессом. А потом меня накрыло…

Не знаю, что это было. Волна? Объятья матери? Разрушенный термитник, на котором я как-то пролежал несколько часов? Горячий фен в лицо? Или все сразу? Не знаю. Не понял, не успел осознать. Миг — и дождь прекратился. За шиворот еще капало, а лоб уже высох!

И стало больно. От макушки до пяток, а потом обратно пронеслось несколько тысяч электрических разрядов. Деловито и сноровисто меня разобрало на атомы и собрало обратно. Если бы не повязка, глазы бы, наверное, выскочили. Отлетели бы на метр, покосились на меня расширенными зрачками, виляя хвостиками зрительных нервов. Тоже бы не сдержались, выдав что-то матерное. И вернулись, как будто ничего и не произошло. Меня встряхнуло и пересобрало, а когда включило обратно, то мир вокруг уже изменился.