Worm
Шрифт:
– - Жива.
– - Ты говорила, что что-то не так. Что ты заметила?
– - Звук. Стекло пело. И до сих пор поёт.
– - Она указала на стену. Крюковолк проследовал взглядом -- она указывала в направлении здания через улицу.
В ушах у него звенело, но он сомневался, что мог услышать тот звук. Должно быть, это инфразвук или что-то в этом роде, раз Цикада заметила его своей силой.
– - Тогда ты идешь со мной. Менья, Штормтигр, оставляю на вас моих Избранников. Посмотрите, может ли Отала помочь.
– - Есть, -- сказала Менья. Там, где её кожу пронзили осколки, сбегали тонкие струйки крови, но больше ущерба не было. Она нагнулась и подняла Штормтигра на руки.
Раздав приказы, Крюковолк переместил большую часть своей плоти в концентрированную точку внутри своего "ядра", и почувствовал себя более живым, пока металл распространялся в стороны. На месте остались только его глаза, погружённые в углубления за щитом из мелькающих лезвий. Он плохо видел, пока лезвия не вошли в ритм, двигаясь быстрее, чем веки на глазах при моргании.
Он выпрыгнул из окна с третьего этажа. Когда он коснулся земли, его тело уже было скорее в жидком состоянии, чем в твёрдом. Клинки, лезвия, крючья и другие изогнутые металлические предметы выдвинулись из тела, поглощая силу удара.
Он подобрался, приняв свою излюбленную четвероногую форму. Глянув вверх, он создал длинное копье, торчащее между "лопаток". Цикада прыгнула и, ухватившись за него, заскользила по штырю вниз. У земли она легко отпрыгнула в сторону, приземлившись подле него и подскользнувшись на земле, усыпанной стеклом. Она недовольно взглянула на землю, и подняла ногу, чтобы осмотреть подошву ботинка. Осколки вонзились в подошву.
Он бы попросил её не обращать внимания, но не мог говорить. Вообще-то и она не могла.
Цикада показала направление, и он двинулся вперёд, она прямо за ним. Когда он двигался, он не столько передвигал конечности, как казалось на первый взгляд, сколько втягивал и отращивал металлические выступы. Сотни новых частей, вырастающих на секунду, чтобы создать впечатление движущихся мускулов, непрерывных форм, там, где их не было и в помине. Только остов, металлические стержни, составлявшие конечности от плеч и бёдер до колен, двигались на самом деле, без вытягивания и сжатия.
Стеклянные осколки поднялись с земли и собралось в экран, висящий в воздухе. Он пробил его передней конечностью. Взлетел ещё один барьер, уже толще, он пробился и через него. Осколки продолжали формировать десятки, даже сотни, новых барьеров. Он быстро обнаружил, что ударами не получится быстро расчистить дорогу.
Она виднелась сквозь мешанину десятков грязных и мокрых стеклянных барьеров. Птица-Хрусталь. Ближневосточная чурка, насколько он помнил, и насколько мог сейчас различить цвет её кожи. Верхняя часть её головы была покрыта шлемом из цветного стекла, тело окутывало струящееся одеяние, созданное из тонких, словно чешуйки, осколков.
Он поднялся на ноги и выпрямился, переформировав руки. Копьями, толстыми, как телеграфный столб, он пробивал тридцать-сорок стекол за раз, а потом повторял то же самое другой рукой. Он продвигался медленно -- стекло постоянно перетекало и собиралось в новые барьеры впереди -- но верно.
Она неожиданно отпустила барьеры и сменила тактику. Большая часть осколков поблизости слилась в один объект, цельный конус высотой в два с половиной этажа, обращенный острием в красно-пурпурное небо.
Взмахом руки, она запустила его вверх. Конус быстро удалялся, пока не стал точкой в небе.
Крюковолк рванулся к ней, но стекло на земле было слишком гладким, слишком скользким. Его металлические когти не могли зацепиться за поверхность, и даже приложив всю свою силу и массу он не смог оставить на нем ни трещины. Сократить дистанцию получалось медленнее, чем он надеялся.
Массивный стеклянный шип обрушился с небес. Крюковолк помнил о нём, ожидал этого, и как раз за мгновение до удара, прыгнул
Бесполезно. Шип довернул в воздухе, наводясь на него и пронзил его с силой, достаточной, чтобы разорвать напополам. Цикада издала приглушенный вскрик, когда её ударила волна острых осколков и кусков металла.
– - Встань, -- сказала Птица-Хрусталь. В словах звучали неуловимые нотки британского акцента, а жесты и резкая дикция делали голос повелевающим.
– - Я знаю, ты выжил.
Крюковолк сделал усилие и собрался. Крюками он подтянул заднюю часть к ядру, где она сможет быть поглощена и переработана. Создание и перемещение металла не отняли много сил из резерва его внутренней энергии, но он предпочел бы не тратить его.
Было рискованно, он знал, но ему нужно было немного времени чтобы собрать и перестроить тело. Так что он позволил появиться из ядра голове и груди, оставляя их под защитой черепа своего звериного металлического каркаса
– - Что Девятке нужно от нас?
– - спросил он.
– - Мне. Я одна. Единственная из группы, -- уведомила его Птица-Хрусталь.
– - Дерзко!
– - Ты можешь позволить себе быть дерзким, если достаточно силён. Тебе-то должно быть это известно, Крюковолк.
– - Ты здесь за неприятностями?
Она покачала головой, и шлем её заискрился в свете заходящего солнца.
– - Я ищу новых членов для Девятки. Я умею подмечать тех, кому место среди нас, и пятеро из тех кого я нашла, уже пополнили наши ряды. Я долго и тщательно размышляла, перед тем как остановиться на тебе. Так что отказ меня никак не устроит.
Так вот почему она не накрыла ударом весь город, калеча и убивая сотни людей. Она просто хотела пощадить возможных будущих членов Девятки, а также оставить своё выступление на самый драматичный момент.