Чтение онлайн

Я думал о том, какими удивительными путями судьба приводит людей друг к другу — и очень часто только для того, чтобы развести их вновь. Всего-то полгода назад на пороге этого клуба появилась Изольда, и никто даже не думал, что все повернется именно так. Теперь она жила в пригороде, и я мог найти ее, хотя это стоило бы мне определенных усилий… хотя вряд ли в этом был какой-то смысл. Вряд ли во всем этом изначально был какой-то смысл. Может, ей, как и мне, стало скучно, и она решила немного поиграть? Если так, то мы увлеклись. Когда один в шутку говорит о чувствах, а другой воспринимает это всерьез, и уже не разыгрывает страдания, а испытывает самую настоящую боль, но нужно притормозить, а то и вовсе остановиться. Жаль, что об этом можно думать только после того, как ты все пережил и осознал. Или просто убеждаешь себя в том, что осознал, а до переживания еще даже не добрался.

С каждым годом я все чаще задавался вопросом, в существование ответа на который уже почти не верил: действительно ли существует такая штука — самое обычное счастье? Без «но», без условностей, без сложностей, без сцен и обид. Такое счастье, когда ты просто любишь, и не важно, сколько у кого денег, где вы живете и чем занимаетесь. И почему ты, не успев толком разобраться в одной истории, тут же вляпываешься в другую, точно такую же, а то и еще хуже, и сам не понимаешь, как это получается? И ведь принес же ее черт тогда в мой клуб. А теперь он принес очередную мисс Треверберг. Хотя, несмотря на затопившее меня ощущение дежа-вю, познакомиться с ней я бы не отказался. Не знаю, что именно писала о нас с Изольдой «Треверберг Таймс», но Теодора Барт точно была в курсе всего, о чем говорили в ее кругах. А я уверен, что об этом говорили много. В свете всего этого наше с ней знакомство представлялось мне еще более интересным.

— Всем привет! Наконец-то я закончил разбирать эти бумаги! Больше ни за что не буду откладывать вещи на завтра!

Пообещав в стотысячный раз то, что, как мы все знали, выполнять он не собирался, Адам сел по правую руку от меня.

— Здравствуйте, Эрик. Налей-ка мне водки, Шон. У меня от этих цифр голова кругом.

— Водки? Не рановато ли?

Адам посмотрел на меня так, будто только что заметил мое присутствие.

— Только не говори, что сегодня ты свалишь раньше положенного и оставишь меня в одиночестве. Мое сердце этого не выдержит.

— Нет, что ты. Я отдохнул, выспался и теперь готов к приключениям.

— Ах да, да… — Адам взял у бармена рюмку, выпил ее содержимое и заел кусочком вяленого мяса со стоявшего перед нами блюда. — Теодора Барт. Вчера она произвела фурор! Интересно, чем ты занимался в это время?

— Спал так крепко, что мне снились сны даже во сне.

— Не хочу тебя разочаровывать, но на этот раз пальма первенства принадлежит Патрику Мэйсону. Я знаю, Колетт посадила их за один столик специально для того, чтобы тебя позлить.

Колетт фыркнула от смеха и вытерла руки белоснежным полотенцем.

— Кстати, глянь-ка, — продолжил Адам. — Деловой Треверберг в миниатюре! Прямо в нашем клубе.

Адам кивнул мне в направлении столика Патрика. Сидевший напротив своего приятеля (если его можно было так назвать) Сэм выглядел свежим и выспавшимся. Они с Патриком улыбались и что-то увлеченно обсуждали.

— Очаровательно смотрятся вместе, — проговорила Колетт, достав сигарету из моего портсигара. — Все актеры собрались, и не хватает только главной героини.

— Вовсе нет, — ответил Адам, указывая на дверь. — Теперь мы в полном составе.

Колетт тут же выскочила из-за стойки, а потом мгновенно перешла на степенный шаг и направилась к гостье. Теодора Барт оказалась хрупкой брюнеткой. Как и большинство невысоких женщин, она уверенно держалась на каблуках. И сегодня она была в красном: как и большинство хрупких невысоких женщин, умеющих разыграть свою слабость, она знала, что ей идет. Колетт улыбнулась ей и жестом указала на столик, где сидели Патрик и Сэм. Теодора с достоинством кивнула и направилась к своей будущей компании.

— Поздороваюсь, — сказал я, поднимаясь.

Адам взял меня за рукав, приглашая снова сесть.

— Подожди. Еще не твой выход. Позволь им побеседовать.

Авирона (Теодора Барт)

Суббота

Сегодня в клубе будет многолюдно. Одного взгляда, одного вздоха хватило, чтобы понять, что зал замер в предвкушении. Я не знаю, какая нас всех ждет программа, хотя Патрик обещал, что будет интересно. Хм, он все-таки рассчитывает затащить меня в постель? Разочарую очередного смертного кавалера. Как грустно…

Я улыбнулась встретившей меня Колетт и прошла к оставленному месту за столом Патрика. Тот был не один. Вся прелесть состояла в том, что за тем же столиком сидел мой несравненный бывший супруг, личность творческая и непостоянная. Сэм и мирквудский бизнесмен что-то увлеченно обсуждали. По логотипу на документах я поняла, что речь идет о картинах Сэма. Возможно, о выставке. Без меня!..

— Господа… Добрый вечер.

Самуэль поднялся с места и помог мне сесть, опередив Патрика. Тот не растерялся и заказал для меня вино с невозмутимым, почти что спокойным видом. Какая прелесть.

— Добрый, — проговорил бизнесмен, накрывая ладонью документы. Наивный. Я все прочитаю в твоей голове, мальчик. Мне не нужны глаза, чтобы видеть.

Сэм уселся рядом со мной и в свою очередь отодвинул от себя листы, делая вид, что никакого к ним отношения не имеет. Я посмотрела сначала на одно предельно честное лицо, потом на второе. Не нужно было читать мысли, чтобы понять, что они чувствовали себя так же, как школьники, пойманные за списыванием. Лица шкодные и абсолютно невинные, даже с оттенком наивности. Я почувствовала себе учителем или воспитателем.

Черт.

— Тео, как хорошо, что ты пришла, — наконец опомнился Сэм. По его глазам было видно, что он, конечно, рад меня видеть, но теперь надеется, что я не стану акцентировать внимание на том, что пришла слегка раньше, чем он рассчитывал. — Мы тебя ждали.

Патрик кивнул, отпив какую-то бурду из тумблера. Судя по всему, это был виски с колой. Фу. Не люблю крепкий алкоголь. Как люди могут его пить? Про похмелье я вообще молчу. К чему самостоятельно губить свой организм и мучить себя дикими головными болями? К чему добиваться состояния замутненности сознания? Зачем себя мучить? Мне четыре тысячи лет, но я не понимаю, почему люди так склонны к самоуничтожению.