Чтение онлайн

Борг уже организовал подобие тента из брезента и трёх лыжных палок, и теперь вновь и вновь перетрясал оказавшиеся пустыми фляги. С надеждой потряс и на поясе у эльфийского волшебника, но та отозвалась пустотой.

– Что за народ эти эльфы!
– буркнул он сиплым голосом.
– Чуть солнышко пригрело, сразу мрут как мухи… Что делать будем, мастер? Этот остроухий злодей Ахеллон сам помереть надумал, и нас заодно без воды оставить.

Он безнадёжно похлопал по впалым щекам эльфа, но тот даже головой не дёрнул, лишь хрипло что-то простонал. Гном вздохнул, и безнадёжно махнул рукой.

А солнце, едва перевалившее высшую точку своего пути, светило так немилосердно, будто гневалось на дерзких пришельцев, осмелившихся забраться в самое сердце пустыни. Локси стоял у груды вещей и едва дышащих тел, и обдумывал сложившуюся пренеприятнейшую ситуацию. Есть, конечно, кое-какие резервы - попробовали бы вы представить себе баронского сына с южной Окраины, да чтобы у него не было чего в хитрой заначке? Но похоже, пора пришла…

– Топорик и вёдра доставай, - пересохшим языком было не так уж легко выговорить эту мудрёную фразу, но Локси удалось.

Пожав плечами, Борг стал доставать и расправлять на проволочных каркасах походные брезентовые вёдра, гремящие от сухости жестяным звуком. А сам бурчал что-то в бороду.

Волшебник прислушался и слегка ухмыльнулся - ворчливый гном вовсе не удивился бы, если один спятивший боевой маг вместо молнии наколдует дерево, чтобы его можно было нарубить плотницким топором, и вообще - в вёдра щепок насыпать? И какой с того прок?

– Нет, не насыпать, - сообщил Локси.
– Я сейчас кой-чего сделаю волшбой, вот тогда нарубишь, в вёдра насыплешь, да приводи в чувство Ахеллона.

Не обращая внимания на удивлённо выпученные глаза гнома, он шагнул чуть в сторону, властно повёл ладонью, и прошептал слова Силы.

Магия в последнее время вела себя совсем иначе, потому Локси не рискнул углубляться в сложные кружева изысканий, а применил простое и сотни раз испытанное средство. Песок испуганно вздыбился, когда с ладони волшебника что-то слетело и вонзилось в его толщу. Брызнул во все стороны облаком раскалённого крошева, а в том месте, куда словно ударил беззвучный гром, осталось торчать толстое, гладко-прозрачное, словно стеклянное бревно.

– Заклинание ледяного копья, - пошатнувшись от усталости, сообщил Локси.
– Лёд, понимаешь, Борг? Лёд! Холод и вода! Давай, оживляй этого остроухого Ахеллона. А мне что-то немного не по се… бе…

Подмораживало. Причём настолько сильно, что будь в здешнем воздухе хотя бы следы водяных паров, на окружающих предметах уже давно бы выступил иней. Потому и не удивительно, что острые яркие огоньки звёзд выглядели цветными осколками льда, и даже безмолвная, задумчиво смотрящая вниз луна выглядела несколько озябшей.

Локси отвлёкся от созерцания ночного неба и потянулся за трубкой. Дрожащие от усталости и слегка задубевшие на холоде пальцы не сразу повиновались, так что пришлось немного повозиться.

Последнее усилие, когда уже почти теряя сознание от пронизывающей всё тело жары, он сообразил ударить в песок самым сильным заклинанием ледяного копья, чуть не доконало его. Хорошо, что гном - дай ему боги всего и побольше - сообразил, что делать дальше. Нарубил стремительно тающего льда и мокрым холодным крошевом привёл в чувство остроухого спеца по добыванию воды и прочих столь нужных для жизни припасов. В свою очередь Ахеллон потом буквально залил всех членов отряда - да так, что аж в животах булькало. И ещё добросовестно полил сверху, старательно понижая тепло в перегревшихся телах.

От такого контраста самого Локси сразу же прохватил насморк. Но согласитесь, что куда лучше чихать и быть живым, чем абсолютно здоровым отправиться к праотцам. Оклемавшаяся Жозефина немного воспрянула духом, когда обнаружилась работа по её целительской специальности, и немного поразвлекалась, пичкая заклинаниями и эликсирами разомлевшего от жары и такого ласково-профессионального обращения Локси.

Он ухмыльнулся, а затем пыхнул струйкой дыма примерно как раз в приклад созвездия Арбалета. Разумеется, после такого самого пристального внимания насморк прошёл - куда ж ему деться. Это ж не дети - те если заведутся, тут уж никуда…

Локси вспомнил, как вместе с матушкой осваивал премудрости превращения закорючек и завитушек в буквы и слова. И в какой восторг пришли они оба, когда корявые, едва узнаваемые собственноручно ещё не написанные - нарисованные - загогулины вдруг под его взглядом сами собой сложились в самое сладостное слово - МАМА.

Как ревниво следил за успехами старших брата и сестры в конной выездке, сидя туманным утром на ограде загона подобно сиротливому воробышку. И как отец, барон Бринн, кажущийся просто-таки огромным на своём боевом жеребце, надвинулся на него из серой мути и, посмотрев сверху, взял на руки. Вознёс едва не под самые облака - и усадил перед собой в седло. Вспомнил тугую неподатливость уздечки в детских ручонках, и неповторимое ощущение, когда могучий конь послушно поворачивал влево-вправо, а потом остановился перед стройной серой кобылкой мамы и даже склонил голову в подобии поклона.

Теперь-то Локси прекрасно понимал, что отец попросту немного хитрил тогда, и на самом деле управлял конём сам - ногами. Уж это-то просто обязан уметь каждый конный воин, будь ты барон или простой рядовой боец. Но представьте, каким восторгом горели те детские глаза, и вы согласитесь, что иногда можно чуток и слукавить - для вящей пользы дела…

От костра, дрова и уголь для которого наколдовал в порыве вдохновения Ахеллон, к нему повернулась Невенор.

– Я вот что-то не могу сообразить - зачем боги, сотворив наш мир, так явно разделили его на две половины. От чего - или от кого поставили предел? Уж больно эта пустыня напоминает разделительную полосу…

– Хороший вопрос, - кивнул Локси, выдыхая слова вместе с дымом, - При встрече задай им сама, да настукай там кому следует.

Эльфийская лучница некоторое время смотрела на него мерцающими в свете огня глазами, пытаясь усмотреть подвох. Но, не обнаружив такового, насмешливо фыркнула.

– Это мне не под силу. Вот Стелла, которая первая, та запросто могла бы. И уверена я, что никто бы ей за это сдачи не дал…

Они оба негромко засмеялись, представив, как маленькая хоббитянка в святом гневе колотит поварёшкой божественную красавицу Миллику или гоняется за солнечно-блистательным Сталлоном, осыпая того бранью за непорядок в доме и при этом воинственно потрясая скалкой. В самом деле, картина вырисовывалась до жути привычная и где-то даже ностальгическая.