Шрифт:
Александр ПЛОНСКИЙ
ВЗЯТЬ ВЫСОТУ!
Фантастический рассказ
НЕ СЧИТАЮ возможным вводить читателя в заблуждение и признаюсь
охотно: для меня, гуманитария, все эти имена-названия - не более чем
красивые (с известной долей романтики, что ли) слова. Вот эти:
"Пьезоэлектроника"... "Радиоуправление"... "Пьезокварц и техника
связи"... "Кристалл и радиоэлектроника"... "Пьезоэлектричество"...
Верю: для какого-нибудь даже пятиклассника они - как музыка. А мне
все же в этом плене не пятиклассник-вундеркинд ближе, а, скажем,
обаятельный Кот Бегемот; помнится, для него, булгаковского Кота,
известного своей приобщенностью к запредельным тайнам Воланда,
простенький по нынешним меркам бином Ньютона - и тот критерий
премудрости и некоей инфернальности...
Не о Коте, впрочем, речь, а о Плонском. Его книги (приведенные
выше названия - лишь малая их толика) издаются на языках польском и
венгерском, латышском и румынском, китайском и чешском, болгарском и
эстонском... Специалистам они хорошо известны. Их автор посвящает
свое творчество ученого исследованию фундаментальных проблем физики.
Им, ныне профессором кафедры радионавигационных приборов и систем
Новороссийского высшего инженерного морского училища, подготовлены
десятки кандидатов наук, опубликовано много больше сотни научных
работ и изобретений. Но обо всем этом и многом другом, что касается
личности этого удивительного человека, мне довелось узнать не из
специальной литературы и написанных им учебников, а...
Представьте: в безнадежно "дикой" почте, сотнями килограммов
приходящей в издательство, оказывается вдруг неказистая синяя папка
(с теми самыми кальсонными завязками, о которых свидетельствовал еще
Ильфо-петров). На аккуратно наклеенном прямоугольнике белой бумаги
одно слово: ФАНТАСТИКА. А дальше и впрямь чудеса и фантастика
начинаются! Папка, вопреки стойкому редакторскому предубеждению,
содержит именно фантастику, а не бред, зачастую приравниваемый к ней,
к сожалению, издателями. Состояние редактора (мое) с замечательной
образностью передает бессмертный штамп: "с первых же строк рукопись
буквально..." И т. д. Я забрал папку домой, читал до утра, а через
год (беспрецедентный по оперативности срок!) явилась на свет книга:
"Александр Плонский. Плюс-минус бесконечность. Фантастика".
Это был первый опыт маститого ученого в
литературно-художественном плане. Как он, этот опыт, оценен был
поклонниками и знатоками жанра? Ни одной книги (из мизерного, правда,
если соизмерять его с читательскими запросами, 15-тысячного
тиража...) на прилавках магазинов уже на другой день я и не увидел.
Прошел еще год - и теперь уже в престижной "молодогвардейской"
серии "Библиотека советской фантастики" выходят "Будни и мечты
профессора Плотникова" (1988). Скоро кубанцы познакомятся и с
фантастическим романом А. Плонского (книга "на выданье" в
Краснодарском издательстве). "Благополучный", словом, автор? Что ж,
пусть так - для тех, кому не интересно знать, КАК и СКОЛЬКО работает
Александр Филиппович.
...Предлагая любителям фантастики новый рассказ А. Плонского,
обещаем читателям: первое - и в дальнейшем знакомить с его
произведениями; второе - если от кого и сможете вы услышать правду об
этих самых НЛО, так это, поверьте, от Плонского: интервью с ним - в
ближайших номерах "Человека труда"; третье - за рекламу
Новороссийскому морскому училищу, профессорско-преподавательскому
составу которого позавидовал бы лучший вуз страны, не брать с него,
училища, ни копейки...
Ну а теперь - настройтесь на серьезный лад: социальная
фантастика - дело очень серьезное...
Ю. МАКАРЕНКО.
Меня обвиняют в убийстве. Да, я его совершил.
Утверждают, что оно было заранее обдуманным. Это правда.
Говорят, наконец, что я убил друзей. Действительно так. Они остались моими друзьями и после того, как я нажал на спусковой крючок...
Сознательно употребляю устаревшее выражение. Но на сенсор не нажимают, к нему прикасаются. Я же физически ощутил сопротивление спускового крючка, и мне понадобилось немалое усилие, чтобы его преодолеть.
До сих пор вижу глаза Маргарет:
– Ты с ума сошел, Глен?! Ты этого не сделаешь!
И несколькими секундами спустя (мой палец нащупывал спуск):
– Ты же любил меня, Глен! За что ты нас убиваешь?
Она знала, за что. И остальные тоже знали. Они встретили смерть молча.
Все мы работали в Демографическом департаменте, в Отделе колонизации планет. На Изумрудную высадились год назад. Разумеется, по земному счету: куда бы нас ни заносило, Земля была с нами - в наших биоритмах, смене сна и бодрствования, голодных спазмах желудка...
Мы не случайно назвали планету Кси 010011 Изумрудной - она была зелена и ухожена веграми, как Гайд-парк. Более спокойное место не представишь. Никому, уж мне во всяком случае, и в голову не могло прийти, что девятеро из нас покинут Изумрудную в цинковых гробах, а десятый - я в наручниках.