Чтение онлайн

На этот вопрос ответила Настя.

– Два месяца я не видела нормальных ночей, – сказала она, вставая из-за стола. – В небе постоянно блуждало северное сияние, иногда такое яркое, что не было видно ни луны, ни звезд. Примерно месяц назад эти явления пошли на убыль… – Она что-то сказала Джону по-английски, а затем обернулась к Ивану: – Думаю, нам стоит прерваться. Нужно поесть.

Иван кивнул, машинально соглашаясь, хотя его мысли были сейчас далеки от таких мелочей, как голод или сон…

После нехитрого обеда разговор на прерванную тему возобновился.

– Есть предположение, что мы сами спровоцировали внимание к Солнечной системе со стороны чуждой расы, – произнесла Настя, убирая посуду.

Иван, все это время пребывавший в плену мрачных размышлений, удивленно вскинул взгляд на девушку.

– Чем мы могли привлечь внимание Чужих? – скептически нахмурившись, спросил он. – Своими радиосигналами? – Лозин покачал головой, пытаясь рассуждать вслух: – Вряд ли… Самые мощные радиоволны едва ли могут достичь ближайших звездных систем, но даже при невероятном стечении обстоятельств радиосигналы неизбежно погаснут в пределах гелиопаузы [7] , – со знанием дела заключил он.

– Речь идет не о попытках волнового контакта с иными цивилизациями, – ответила Настя. – Пускай Джон сам тебе объяснит. Мы с ним уже обсуждали эту тему.

– Ну? – Лозин обернулся к Херберту, который внимательно вслушивался в их диалог.

– Да… Я попробую объяснить. – Джон развернул к себе ноутбук и пробежал пальцами по сенсорным кнопкам, активируя какие-то программы. Судя по мельканию оперативных окон, он распаковывал архивную информацию.

– Вот это… – наконец произнес он, разворачивая переносной компьютер так, чтобы Иван мог видеть картинку, появившуюся на мониторе.

– Что это означает, Джон? – удивился Лозин, посмотрев на два фактически одинаковых снимка, где был запечатлен старт старых жидкотопливных ракетоносителей.

– Это самые удаленные рукотворные объекты во Вселенной – «Вояджер-1» и «Вояджер-2», – медленно подбирая русские слова, пояснил Херберт. – Они начали свое путешествие с интервалом в шестнадцать дней. Двадцатого августа и пятого сентября 1977 года две ракеты «Титан» вывели космические зонды в открытый космос.

Начало космической эры давно уже стало историей, и Лозин, по долгу службы изучавший современные практические дисциплины, имел лишь поверхностное представление о стартах той далекой эпохи, а что касается американских программ, то тут он мог лишь развести руками.

Заметив его недоумение, Джон пояснил:

– К двухтысячному году скорость «Вояджера-1» превысила семнадцать километров в секунду. Он удалился от Земли на десять миллиардов километров и продолжал разгон, используя сохраненный, благодаря гравитационным маневрам, запас топлива, которого хватило до две тысячи двадцатого года, когда связь с обоими «Вояджерами» была окончательно утрачена, они покинули границы Солнечной системы.

– Хорошо, это я понял. Аппараты ушли за пределы системы, – кивнул Лозин. – Но какую информацию о человечестве могут дать примитивные автоматические зонды, даже если один из них и был обнаружен кораблями Чужих…

– Здесь ты ошибаешься, Иван, – ответил Херберт, сокрушенно покачав головой. – То была… как это сказать… эра романтизма, мы не до конца осознавали, что Вселенная живет по своим законам, никак не соотносящимся с этическими нормами и нравственными постулатами нашей цивилизации. Мы… верили в братьев по разуму, и это явилось роковым заблуждением. Иные цивилизации, по позднейшим предсказаниям, мало отличаются от нас, они по определению должны быть экспансивны, как мы, они станут осваивать космос, стремиться к захвату новых жизненных пространств и ресурсов, ну а наши этические ценности могут не совпадать в корне…

– Короче, Джон.

– Да, я отвлекся… – Херберт вернулся взглядом к экрану ноутбука и глухо пояснил: – Ты правильно определил, что оба «Вояджера» являются примитивными, с точки зрения современных технологий, автоматическими зондами. Они были предназначены для съемки Юпитера и Сатурна, однако миссия «Вояджеров» на этом не исчерпывалась. Ученые семидесятых годов прошлого века предусмотрели все, вплоть до возможного контакта с иной расой: на борту каждой станции были размещены закодированные звуки с Земли – шум воды и крики животных, музыка – от Баха и Моцарта до Чака Берри, приветствие Джимми Картера и еще много научной информации, сосредоточенной на золотом диске. Никто, конечно, не рассчитывал всерьез, что одна из автоматических станций на самом деле попадет в руки иной цивилизации. Путешествие «Вояджеров», скорее всего, рассматривалось как вечный полет, сравнимый с присущей тому времени наивной мечтой человечества о контакте с братьями по разуму…

Херберт умолк, и на некоторое время за столом воцарилась гнетущая тишина…

От всего услышанного впору было свихнуться.

– Значит, слили информацию о человечестве и Солнечной системе на золотой диск и отправили в космос? – Иван смог только покачать головой, выражая свое отношение к такой «романтике». – А твои ученые семидесятых вообще о чем-нибудь думали, Джон?

– Я не знаю. Никто не предполагал…

– Не предполагал?! – с досадой повторил его слова Лозин. – Можно ведь было посмотреть на самих себя, чтобы понять – отправлять в космос информацию о местоположении Солнечной системы и наших технических достижениях попросту опасно!.. Если мы – не ангелы, так что ждать от Чужих?! – Лейтенант злым щелчком выбил сигарету из полупустой пачки и закурил, вновь глубоко задумавшись.

Спустя некоторое время он встал, чувствуя, что полученная информация уже переполнила его разум и вот-вот начнет перехлестывать через край. Наступил критический момент, когда отдельные фрагменты мозаики начали складываться в голове, образуя уничтожающую разум картину глобальной катастрофы…

– Пойду подышу свежим воздухом, – произнес Лозин, взяв автомат. – Не волнуйтесь за меня, – добавил он, обернувшись к Насте. – И поблагодари Джона за предоставленную информацию, ладно?

Она посмотрела на его бледное, напряженное лицо и кивнула, не решившись спорить.

Когда за лейтенантом, скрипнув, закрылась дверь, Херберт вопросительно посмотрел на девушку.

– Ему нужно побыть одному, – скупо пояснила она, отвернувшись к окну.

Выйдя за порог, Иван минуту постоял у крыльца, а затем, погасив окурок, пошел в том направлении, где, по его расчетам, располагались площадки для приземления десантных групп.

Вот ты и узнал правду, лейтенант… – думал он, шагая по едва приметной тропинке.

Сказать, что скупой, но содержательный рассказ Херберта потряс его, означало бы выразить лишь тысячную долю противоречивых мыслей и чувств, теснившихся в голове Ивана, сжимавших спазмом грудь… а вокруг стояла ласковая теплая тишь, под ногами пробивалась молодая трава, клейкие зеленые листочки уже проклюнулись из почек, покрывая ветви кустарника, и небеса казались лазурными, бездонными…