Взрыв
Шрифт:
– Почему молчишь? – удивился полковник. – Если мало денег, добавлю…
– Не старайся, гад, не возьму, плевал я на твои доллары! – Алексей покачнулся, но устоял.
– Ах ты, сволочь идейная! – лицо полковника стало жестким. Едва уловимым движением он ткнул Алексея в висок. Удар был мастерский. Старший лейтенант отлетел в угол. Стол, стены, пятна, Абдулло – все поплыло перед глазами.
– Может, так скорее сговоримся? – крикнул, оскалившись, полковник.
Не открывая глаз, Алексей прохрипел:
– Не надейся. Меня уже били…
– Плохо! Плохо били!..
Алексей, свернувшись в дугу, обхватил голову руками и стиснул зубы. Удары сыпались один за другим. То, что он молчал, не молил о пощаде, вызывало у полковника еще большую ярость. Алексею пришлось бы совсем худо, не вмешайся переводчик. Молчавший в продолжение разговора, Абдулло тихо сказал:
– Не поможет, господин. Не надо.
Как ни странно, слова подействовали. Пнув лежащего еще раз, полковник пригладил растрепавшуюся прическу, заправил рубашку, одернул пиджак.
– Ол раит! – сказал. – Позови охранников. Пусть уберут эту падаль…
Очнувшись в знакомой камере, оглушенный, измордованный, Сергеев не сразу собрался с силами. Он подтянул колени, со стоном сел. К стене прислоняться не стал – спина обожженно горела.
Пушник ни о чем не спрашивал. Кто знает, как вел себя наверху старлей. Судя по виду, держался правильно. Но все же…
– От меня требовали сотрудничества, – сказал Алексей.
– Сколько предложили?
– Полмиллиона и чин подполковника американской армии.
– Взял?
– Как видишь…
Оба замолчали. Алексей опасливо покосился на сокамерников. Доверять никому нельзя. Они с Пушником однополчане. Попали сюда известно как. А эти, может, сами?.. Попасть – попали, а вырваться можно лишь ценой предательства. Но/кто знает, как правильно? Стоит сказать – да, и кончатся мучения. Надолго ли?.. Предатели не нужны ни своим, ни врагу. Солгавший своему народу – веры не заслуживает… Этот американский контрразведчик использует его, а потом выбросит в ту же помойку.
– Оказывается, ты дорого стоишь. А я и не знал, – неопределенно сказал Пушник.
Алексей вспыхнул:
– Думаешь, продамся?
– Не обижайся, старлей, – примирительно шепнул прапорщик. – Жизнь нас сейчас проверяет на самый жестокий излом. В нашем положении с людьми может всякое произойти.
– Да-да, верить нельзя…
– Кому нельзя, кому – можно. Поодиночке передушат, как кур. А если думать и действовать сообща…
– Считаешь, в тюрьме возможно на что-то надеяться?
– В фашистских лагерях смерти создавали подпольные организации. Мы-то чем хуже?
Разговор был прерван приходом бочковых. Принесли обед. Из дальнего угла камеры вышел огромного роста мордастый мужик, густо заросший рыжей щетиной, взял свою миску и скрылся в темноте.
– Опять тухлятину приперли, – послышался его голос. – От такой жратвы я без пыток скоро ноги протяну.
– А ты рассчитывал на бифштекс? – спросил насмешливо Пушник.
– Помолчал бы, прапор, – огрызнулся гигант, выскребая из глиняной миски маисовую кашу. – Сам ты бифштекс.
– Откуда звание мое знаешь?
– Два уха имею, даже музыкальные. Дома на балалайке играл, на гитаре.
– Полезные таланты, – заметил Пушник. – Подойди поближе, познакомимся.
– Много чести. Сам хиляй. Безногий, чи шо?
– Считай да. Контузия позвоночника.
– Извиняй в таком разе.
Гигант подошел, присел на корточки, протянул руку:
– Будем знакомы. Крещен Михаилом. Фамилия тут ни к чему, а прозвище имеется. Яном дома кликали, на иностранный манер.
– Почему? – удивился Алексей, разглядывая Здоровяка. Судя по бицепсам, бугрившимся на предплечьях, тот обладал бычьей силой. Невольно подумалось: как духи такого могли скрутить?
– Мишек на Украине, шо собак нерезаных, в ридном селе – каждый второй, а Ян – красиво звучит. Или не нравится?
– Ладно, не задирайся. Давно тут?
– Старожил. В Джаваре побывал, в Дарчи, в Малекане. Там лагеря моджахедов.
– Джавара – мощная база, – согласился Пушник. – Мне тоже довелось…
– А тебя, Ян, зачем туда возили? – поинтересовался Алексей.
– Спрашиваешь. Дивились на меня. На шурави двухметрового роста.
– Как же ты с силой своей могучей вляпался?
– Дурнем был… – Михаил поморщился. – Две недели до дембеля оставалось. Сидеть бы тихо, не рыпаться, а я поперся, куда не треба.
– Все мы не туда свернули, – заметил сидевший неподалеку худющий человек. Бледная кожа, которую не взяло даже пакистанское солнце, обтягивала остро выпирающие скулы. Колени, локти, ключицы – все торчало колюче, шипами. Никто не знал его имени. Было известно только, что он механик-водитель Т-54. Об этом говорили духи, захватившие его в подорвавшейся на мине машине.
– Ты за всех не расписывайся, – возразил Михаил. – Таки, шо сами руки до горы подымали, тоже имеются.
– Я бы их шлепал, – пробормотал Танкист.
– Подряд, что ли?..
Ответить Танкист не успел. Послышался голос Абудулло:
– Всем выходить! Все с собой брать! Другое место едем.
Пленные задвигались, потянулись к выходу. Алексей, попытавшийся помочь Пушнику, сам едва не упал.
– Пусти-ка, дохляк, – сказал Михаил, отстраняя Сергеева плечом. – Ну, держись, прапор. Послужу тебе верой и правдой, пока дух из меня не вышибли…