Чтение онлайн

– Конечно, как только кончится школа, уедем на дачу, и пусть сидит и занимается до самых экзаменов… Кстати, надо бы нам с тобой съездить на дачу, помочь маме. Дачей пользуемся, а все на маме – и дом и сад.

У тещи была дача на Клязьме по Ярославской дороге; теща жила там круглый год, они выезжали летом.

– Не знаю, сумею ли я выбраться. Поезжай с Людой. Весеннее солнце, загар вам будет к лицу.

– Мне хотелось с тобой, тебе тоже загар идет, – пошутила Ольга Дмитриевна.

Николай Львович пересел к письменному столу, закурил, решил посмотреть документы, отданные ему вчера Красавцевым, поискал глазами портфель. Портфеля на столе не было. Наклонился, посмотрел, нет ли портфеля возле стола, – там его тоже не оказалось.

Ольга Дмитриевна кончила пить кофе, ушла в спальню, присела к трельяжу, начала причесываться.

– Оля, ты не видела моего портфеля?

– Портфеля? Сегодня не видела.

Николай Львович вышел в переднюю, зажег свет, посмотрел под вешалкой – портфеля не было.

Он вернулся в столовую, еще раз посмотрел вокруг письменного стола, осмотрел диван, за диваном. Портфеля не было.

Он прошел в спальню, посмотрел и там.

– Что ты ищешь? – по прежнему шепотом спросила Ольга Дмитриевна.

– Все тот же портфель. Куда я мог его засунуть?

– Может быть, ты оставил его на работе?

– Ты сама вчера, перед театром, переставила его на стол.

– Да, верно, вспоминаю. Тогда он на столе.

– Его нет на столе.

– Почему ты так обеспокоен? Там что-нибудь важное?

– Служебные бумаги.

– Но он никуда не мог деваться. Давай искать вместе.

– Я все обыскал.

– Хорошо, ты садись, я сама буду искать. Я найду, что мне за это будет? Оставайся здесь.

Ольга Дмитриевна вышла из спальни, скоро вернулась.

– Нигде нет. Я разбужу Андрея?

– Разбуди, – попросил Николай Львович.

– Господи, значит, это так важно! – воскликнула она и подошла к дивану, тихонько позвала сына: – Андрюша, проснись! Проснись, малыш! Проснись и вспомни, что было. Ты выходил во двор?

Андрей поднялся, протирая глаза кулаками.

– Андрюша, когда мы уехали в театр, ты выходил во двор?

Андрей протирал глаза.

– Ты выходил во двор?

– Какой двор? – недовольным, заспанным голосом переспросил Андрей.

– Ну, проснись, мальчик, вспомни, ты выходил во двор?

– Никуда я не выходил.

– Это правда?

– Правда.

– Да, я знаю, ты всегда говоришь правду, – сказала Ольга Дмитриевна.

– А к тебе кто-нибудь приходил? – спросил Николай Львович.

– Нет.

– Товарищ какой-нибудь?

– Нет.

Николай Львович показал на стол.

– Вот здесь стоял мой портфель. Где он?

– Кто?

– Портфель.

– А я откуда знаю?

– Андрюша, понимаешь, это очень важно для папы, – сказала Ольга Дмитриевна.

У мальчика сделалось встревоженное лицо, ему передалась тревога родителей.

– Я его даже не видел, портфеля.

– Но не мог же он улететь в форточку! – воскликнула Ольга Дмитриевна.

Николай Львович открыл окно и свесился через подоконник. Пожарная лестница проходила между окнами спальни и столовой, однако перелезть с нее было невозможно – прут, крепящий лестницу, проходил много выше окна.

– В окно никто залезть не мог, – сказал Николай Львович. – Если даже смог, зачем понадобился портфель со служебными бумагами?

– Но сам портфель очень хороший, кожаный, с серебряной монограммой, – возразила Ольга Дмитриевна, – позвони в милицию.

Николай Львович подумал, потом сказал:

– Спи, сынок, портфель найдется. Пойдем, Оля, не будем ему мешать.

Они вернулись в спальню, Николай Львович прикрыл дверь.

– Надо немедленно позвонить в милицию, – настойчиво повторила Ольга Дмитриевна.

– А кого обвинять? Никого, кроме Андрея, не было дома, – возразил Николай Львович. – И в сущности, это уж не так страшно – бумаги не слишком важные: старые акты на брак. А затевать все из-за портфеля, из-за монограммы не стоит.

Ольга Дмитриевна пристально смотрела на мужа. Она всегда безошибочно угадывала, когда он говорит неправду, говорит единственно, чтобы успокоить ее. Сейчас он говорил именно так.

Николай Львович молча прошелся по спальне, постоял у окна, подумал, потом сказал:

– Пожалуй, я съезжу с тобой на дачу. Поедем в субботу, переночуем, вернемся в воскресенье вечером. Успокоимся, подумаем, как быть. О портфеле пока никому не говори.

– Господи, кому я могу сказать? Что ты, Коля! Но все это очень странно. Может быть, это сделал Витька Буров?

– Все может быть, – согласился Николай Львович и, подумав, добавил:

– Я думаю, что Люде тоже не следует ничего говорить.

Ольга Дмитриевна растерянно пробормотала:

– Люде?.. Я ничего не понимаю… Коля! Почему это надо скрывать от Люды?

– Я не хочу ее волновать.

– Какие глупости! Мы все волнуемся. Она разве не член нашей семьи, ей чужды наши заботы?

– Я этого не говорю… Но она проходит практику на фабрике…

– Она проболтается?

– Конечно, нет. Но она будет себя чувствовать на фабрике несколько неуверенно, что ли, будет опасаться каких-то осложнений для меня, а никаких осложнений не будет, все это, в общем, пустяки…

Ольга Дмитриевна продолжала смотреть на мужа. Все звучало очень неубедительно.