Высшая раса
Шрифт:
Когда захваченная буквально час назад машина, ревя мотором, понеслась на ворота дворца, русские солдаты, их охранявшие, не растерялись и открыли огонь. Грузовик тем не менее врезался в ворота и взорвался.
Покинувшие кузов за мгновение до взрыва девятеро сверхчеловеков, пользуясь преимуществом в скорости передвижения, ворвались на территорию дворцового комплекса.
Но добежать до главного здания смогли только трое, остальных скосил плотный пулеметный огонь. Один за другим валились выкормыши подземелий Шаунберга на землю и умирали – тяжело, натужно.
Трое выживших сумели попасть внутрь здания, где учинили настоящее избиение охраны. Но, несмотря на почти пять десятков погибших советских солдат, усилия оперативной группы пошли прахом – до Верховных главнокомандующих ей добраться не удалось.
Западная Германия, Гессен,
город Франкфурт-на-Майне
30 июля 1945 года, 20:51 —21:27
Штаб командующего американскими экспедиционными силами генерала Эйзенхауэра находился в здании концерна «И. Г. Фарбениндустри». Производственные мощности этого, да и других предприятий избежали повреждений во время опустошительных бомбежек. Хитрые американцы заранее рассчитали так, что промышленность Германии удастся прибрать к рукам.
Оперативная группа «Н» проникла на охраняемую территорию с удивительной легкостью. Для этого были использованы неведомо как оказавшиеся в Шаунберге карты подземных коммуникаций Франкфуртского промышленного района.
Вот только при выходе на поверхность немцам не повезло – они почти сразу столкнулись с патрулем. Он был немедленно уничтожен, но далее оперативная группа действовала в условиях постоянного цейтнота, зная о том, что пропажа пяти рядовых и сержанта рано или поздно будет обнаружена.
Последний из солдат патруля был убит не сразу, а после допроса. Он рассказал всё о расположении штаба, о том, где проживают офицеры, размещенные в коттеджах для инженеров предприятия.
Заминировав штаб, оперативная группа атаковала коттеджи. На счастье генерала Эйзенхауэра, он в этот день отсутствовал, находясь в экспедиционной поездке по частям. Но прежде чем опергруппа была истреблена, ее солдаты успели убить всех, кто оказался в зоне атаки. А спустя десять минут после того, как на территории завода «И. Г. Фарбениндустри» затих последний выстрел, здание штаба дрогнуло и с глухим гулом рухнуло, похоронив под обломками штабную документацию и еще несколько десятков человек.
Несмотря на оперативность в тушении пожара, спасти не удалось почти ничего.
Нижняя Австрия, город Вена,
левый берег Дуная
30 июля 1945 года, 22:06 – 23:37
Бронекатер, миновав излучину Дуная, повернул на юго-восток. Глазам Петра предстала Вена, и, увидев ее, он сжал борт с такой силой, что металл под пальцами, казалось, прогнулся. Безупречно красивый в мирные дни город вновь стал таким, как в апреле – пораженным чумой войны.
На юге, над правым берегом, словно ифриты из арабской сказки, поднимались веретенообразные столбы дыма. Мост, недавно соединявший берега, исчез, на его месте сиротливо торчали останки опор.
До сих пор Петр не сознавал, насколько ему полюбилась Вена, город дивной и легкой архитектуры, в иные моменты более звучной, чем любая музыка. Почти каждое здание столицы Австрии было шедевром, и при этом очарование любой из улиц или площадей было особым, не похожим на другие. Город словно состоял из сотен оттенков красоты, был материальным воплощением самого понятия «прекрасное», и видеть его покрытым лишаями ран было почти физически больно…
– Давно это случилось? – спросил разведчик у командира катера, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.
– Что? – не понял речник.
– Нападение немцев, – хмуро пояснил Петр. – Когда они напали?
– Вроде как вчера ночью, – пожал плечами командир катера. После обмена радиограммами со штабом флотилии, из которой поступил приказ срочно доставить капитана Радлова в Вену, отношение его к пленнику переменилось с холодно-подозрительного на самое доброжелательное. – Много наших там осталось.
Последовал кивок в сторону правого берега.
– Они сумели дойти до реки?
– Да, и очень быстро, – командир снял фуражку, пригладил седые волосы и вновь водрузил головной убор на место. – И наши саперы взорвали мост. Я как раз подобрал тут группу солдат и шел через Дунай, когда рвануло… Понятно, что это по необходимости, а всё равно жалко.
Петр так и стоял, разглядывая город, над которым потихоньку сгущалась тьма. Затем с причала бронекатер осветили прожекторами, и правый берег сразу пропал, растворился во мраке.
Штаб особой группы войск, в который разведчика привезли прямо с причала, расположился в небольшом особняке в районе Штадлау. Встретил Петра бывший комендант генерал-лейтенант Благодатов. На круглом лице его, усталом и осунувшемся, была написана искренняя радость.
– Вот уж не ждал, что ты вернешься! – сказал он, обнимая разведчика. – Думал, всё – погиб капитан!
– Нет, живой, – пробурчал Петр, чувствуя, что от смущения краснеет.
– Пойдем ко мне в кабинет, – сказал генерал-лейтенант и, повернувшись к полковнику Перервину, который также присутствовал при встрече, добавил:
– Иван Александрович, будьте добры, распорядитесь насчет чая.
Спустя десять минут Петр сидел в кабинете коменданта и пил горячий крепкий чай, сладкий почти до вязкости. Генерал-лейтенант взирал на разведчика почти с отеческой нежностью.
– Сейчас прибудет Конев, – сказал комендант, когда Петр звякнул подстаканником о стол. – И ты нам всё расскажешь. Думаю, что от твоих сведений многое будет зависеть.
Дверь открылось, и в помещение шагнул маршал – собранный, сильный, суровый. Офицеры одновременно поднялись.