Чтение онлайн

Она подумала, что это слуга и он объявит о новом визитере. По дверь закрылась, и чьи-то шаги направлялись к ней.

Она вытирала слезы тыльной стороной ладони, но они все текли и текли по щекам.

Вдруг кто-то остановился позади нее.

— Что случилось? Я слышал, Элоиза Брук была здесь. Это она расстроила тебя?

Люпита была не в состоянии отвечать.

К ее изумлению, граф подхватил ее на руки и перенес на диван.

Он вынул из кармана носовой платок и вложил его в ее руку.

— А теперь расскажи, почему ты так горько плачешь, отчего Так несчастна? Когда я уходил, ты была весела, смеялась и радовалась всему, что мы с тобой делали.

Она долго не могла справиться со слезами, но, понимая, что граф ждет ее признания, наконец попыталась рассказать о происшедшем. Голос ее был очень тих и прерывист.

— Сюда приходила красивая леди, она сказала, что я вульгарна, что мне в их обществе нет места и все смеялись над тем, как я себя вела прошлой ночью.

Граф издал какой-то непонятный возглас.

— Леди сказала, что я должна убираться туда, откуда приехала… Но как же я могу уехать домой, когда там кузен Руфус?

Ее слова звучали так горестно, что граф невольно обнял ее, и она уткнулась в его плечо.

— Леди сказала, что я делаю вас посмешищем в вашей среде, — произнесла она рыдая.

Граф прижал ее к себе.

— На самом деле она имена в виду, что это я сделал ее посмешищем, именно ее.

Он говорил это как бы в раздумье.

— А теперь, Люпита, послушай, что я тебе скажу. И, по-моему, я уже говорил тебе это раньше.

Она слушала, все так же уткнувшись в его плечо.

— Мне казалось, что Элоиза Брук очень красива, и впервые в жизни я решил жениться и осесть здесь, в поместье. Позднее я понял, что ее красота лишена души и не может меня затронуть. Под красивой внешностью — коварство и интриги. И все, о чем она мечтает в жизни, — это знатный титул, а не любовь.

Люпита была крайне удивлена услышанным и подняла лицо. Ее ресницы все еще были влажны, на щеках — следы слез.

Пристально глядя на нее, граф подумал, что Люпита гораздо красивее Элоизы.

В то же время в душе его пробудилась нежность к ней от необходимости защищать ее, предотвращать все, что могло сделать ее несчастной.

— Особенно меня бесит моя глупость: как я мог так обмануться и увлечься ее красотой, не поняв других ее свойств!

Граф задумался на минуту.

— Я не осознавал, — продолжал он, — что она скрывает под красивой маской лишь стремление выйти замуж за наиболее высокопоставленного аристократа, а меня держит про запас, на тот случай, если герцог Данбриджский не сделает ей предложения.

— Я с трудом… в это верю… Как ома могла не захотеть жениться на вас?

Граф счел ее вопрос наивным и мягко ответил:

— Некоторым женщинам бриллианты нужны больше, нежели любящие сердца.

— Но если она собирается замуж за герцога… почему же тогда она так злится на меня?

— Уверен, твое появление из ковра твой папа счел бы просто шуткой, и это не более вульгарно, чем въезд в бальный зал на паланкине.

Люпита вздохнула с облегчением.

— Но Элоизе тоже аплодировали за ее костюм — так же, как нам…

Он увидел на ее коленях промокший носовой платок и очень нежно вытер последние слезинки.

— Не принимай близко к сердцу грубые слова Элоизы и больше не плачь. Мне хочется, чтобы у тебя был такой же счастливый вид, как на маскараде.

Он увидел разбросанные на попу приглашения и с улыбкой сказал:

— Вот видишь, я был прав! Ты уже получила уйму приглашений, а завтра пришлют еще больше.

Немного подумав, Люпита спросила:

— А вы действительно уверены, что, если я пойду, люди не будут судачить обо мне как об ужасном, чуждом существе, как говорила эта леди?

— Пожилые люди, которые помнят твою маму, говорят, что ты так же очаровательна, как она. И их не удивляет, что у твоего папы, — а он был исключительно красив, — такая прелестная дочь.

Люпита покраснела.

— Вы это говорите просто дня того, чтобы поднять мне настроение. И я не должна огорчать вас. Возможно, кузен Руфус вскоре уедет, и мы сможем вернуться в наше поместье.

— А обо мне ты подумала? — вдруг спросил граф.

— Ну конечно же! Разве могла бы я поступить по-своему, если мы с Джерри видим от вас столько добра и заботы?

В глазах графа мелькнуло выражение, какого она у него раньше не замечала.

Он был покорен искренностью ее слов, ее непосредственностью.

— Хорошо бы нам провести еще несколько дней в Лондоне, — сказал он, — а в конце следующей недели вы с Джерри отправитесь к себе домой. Но я поеду с вами, и моя бабушка будет сопровождать нас.

— Вы хотите поехать с нами в Вуд-Холл?..

— Конечно, если ты нас пригласишь. Я хочу увидеть твой дом, и уверен, кузен Руфус будет при мне вести себя достойно. Я хочу удостовериться, что, если я уеду, он уедет тоже.

Люпита тяжело вздохнула.

— Нет ничего умнее и прекраснее вашего решения! Благодарю вас! Как вы добры! Я знаю, если вы выгоните кузена Руфуса, он, возможно, побоится вернуться.

— Предоставь эти дела мне. А теперь я хочу, чтобы ты наконец улыбнулась и выглядела, как всегда, прехорошенькой.

Надо подняться наверх и посмотреть, какие платья ты выбрала.

Люпита спросила с улыбкой:

— Мне надеть их дня вас? Ведь вы истратили такую кучу денег! Но можете не сомневаться, все они мне подходят.