Выкуп

Жесткий ботинок с размаху врезался в бок. Лежащий на полу человек скорчился и болезненно застонал. Он попытался отползти в сторону, но мешали наручники, прикрепляющие руку к батарее парового отопления. Еще удар – сильнее прежнего. Человек захрипел.

– Полегче, Аслан, – послышался ленивый голос. – Иначе сдохнет раньше времени.

– Ненавижу русских собак! – злобно прошипел тот, которого называли Асланом. – Почему ты заступаешься за него, Абдула?! Жалеешь?! – Тут лицо Аслана исказила презрительная гримаса, а нога снова пнула лежащего.

– Нет, но Шамиль хочет, чтобы он пока жил...

При упоминании этого имени Аслан перестал избивать свою жертву и, глухо ворча, отошел в сторону.

«Дисциплинированные, сволочи, – мелькнуло в затуманенной голове пленника. – Уважают старших! Правда, лишь из числа соплеменников. Остальные для них не люди!..»

Кошмар начался пять дней назад. В понедельник утром коммерсант Петр Андреевич Лапин отправился на работу, точнее, в офис строительной фирмы «Гигант», одним из совладельцев которой он являлся. Честно говоря, фирма «Гигант» не вполне соответствовала столь громкому названию. Дела, невзирая на строительный бум в среде новых русских, шли не шатко ни валко. С голоду не помрешь, но и не разжиреешь. Сегодня, однако, наклевывался выгодный заказ. Только бы не упустить! Всецело занятый мыслями о предстоящих переговорах, Петр Андреевич не сразу заметил толпу чеченцев, осторожно, как шакалья стая, окружающих его. Когда же опомнился, было поздно. Лапина затолкали в машину, сильно ударили по шее и увезли в неизвестном направлении.

Всю дорогу Петр Андреевич находился в полубессознательном состоянии. Нет, не от страха. Просто, едва он начинал приходить в себя, один из сидевших рядом «джигитов» незамедлительно наносил новый удар в челюсть, в висок... в ухо... в общем, куда попадет...

Наконец путешествие подошло к концу. Лапина доставили на загородную дачу, вытащили из машины и втолкнули в дом. Глаза, как обычно делают похитители, ему не завязывали, и Петр Андреевич, мужик от природы не глупый, сразу догадался: «Живым не выпустят!»

Предусмотрительно сковав руки Лапина за спиной наручниками, «дети гор» принялись жестоко избивать пленника. Затем, крепко связав, бросили на пол и накрыли ковром.

Издевательства повторялись регулярно. Не удовольствовавшись простыми побоями, чеченцы вздергивали Петра Андреевича на дыбу, душили, прижигали паяльником...

...Наибольшей жестокостью отличался Аслан – низкорослый, широкоплечий, с густой черной, «под Басаева», бородой... Этот тип буквально истекал ненавистью. Из его многоэтажной ругани Лапин понял – на недавней войне Аслан потерял брата.

«Жаль, сука, что тебя самого не нашла русская пу-ля! – думал измученный коммерсант. – Ну ничего, еще не вечер!»

На четвертый день Петра Андреевича вынудили позвонить жене и друзьям с просьбой перечислить сто тысяч долларов на определенный счет в швейцарском банке (откуда, как он догадывался, их тут же переведут на другой, а там проследить путь денег очень непросто, особенно в Швейцарии). Лапин приготовился к смерти. Чеченцы не знают жалости, да и зачем им свидетель? Мертвец же не проболтается. Он даже знал, кому именно поручат «исполнение» – Аслану. Гнусная обезьяна небось обгадится от радости...

Петр Андреевич заскрежетал зубами в бессильной ярости.

– Смотри, Аслан, русская собака зубы скалит! – рассмеялся Абдула. – Сунь-ка ей кляп в пасть!..

Над землей стелился густой черный дым. Пахло гарью, разлагающимися трупами и паленым человеческим мясом. Взвод старшего лейтенанта Александра Рязанцева залег среди развалин на правой стороне одной из площадей Грозного, а на левой в пятиэтажном доме затаился вражеский снайпер. Согласно сведениям командования, дудаевцев выбили из этого района несколько часов назад, и взвод Рязанцева получил приказ двигаться к центру, минуя район, без остановки. Однако, подойдя к краю площади, Александр внезапно подал команду: «ложись». Старший лейтенант вовсе не являлся паникером. Просто, участвуя уже во второй войне, он успел набраться опыта и в отличие от некоторых вояк, по пьяной лавочке загоняющих бронетехнику в нашпигованный гранатометчиками город, всегда берег жизни солдат.

Вот и сейчас Рязанцев наметанным глазом сразу определил – местность простреливается. В принципе, для этого не нужно было иметь «семь пядей во лбу». В середине площади лежали неподалеку друг от друга трупы трех военнослужащих Федеральных войск. Снайпер «работал» по излюбленной чеченской схеме: сперва подстрелил одного, но не до смерти, прекрасно зная, что русские обязательно попытаются вытащить раненого. Затем по очереди двух других, ползших на помощь товарищу, и лишь затем добил первого. Конечно, снайпера могли прихлопнуть еще до подхода взвода Рязанцева, но старший лейтенант интуитивно чувствовал: здесь он, гад! Никуда не делся!

– Вакуленко! – тихо позвал Александр.

– Да! – откликнулся замкомвзвода, сероглазый, широкоплечий старший сержант.

– Останешься за меня. Прикроете огнем. А мы с Савельевым проверим этот домик. Чует сердце, там чурбан поганый засел!

– Лады! – Поддерживая среди подчиненных суровую дисциплину, Рязанцев вместе с тем мало заботился о ее чисто внешних проявлениях. Пусть лучше солдат ответит «лады» вместо «так точно», зато беспрекословно выполнит приказ, чем откозыряет, вытянувшись, а сам «положит на командира с прибором»...

В дом они прокрались с тыла, потратив на обходной маневр не менее получаса. Как и подозревал Александр, на пятом этаже сидел снайпер, терпеливо поджидавший очередную «мишень». Приближение русских джигит заметил слишком поздно. Автоматные очереди буквально изрешетили его тело.

Потом мертвец поднялся и, гадко ухмыляясь, двинулся на Рязанцева. Старший лейтенант, поражаясь собственному хладнокровию, вставил новый магазин, а ефрейтор Савельев ударился в панику, схватил командира за плечо и закричал прямо в ухо: «Проснитесь, молодой человек! Подъезжаем!»...