Чтение онлайн

Но инцидент с Ващановым серьезно выбил Назарова из колеи. Майору постоянно мерещилась мертвая улыбка отставного полковника и откинувшийся назад слипшийся чубчик… И ведь Аркадий Сергеевич хорошо знал, что представлял из себя покойный в жизни, и нельзя сказать, что «комитетчик» так уж жалел Геннадия Петровича… Не сказать, чтобы Назаров и сильно опасался официального расследования обстоятельств гибели Ващанова — майор был на сто процентов убежден, что никакого «дела» не будет… Стало быть, не это беспокоило Аркадия Сергеевича, но что именно — он понять не мог.

Назаров стал очень плохо спать, просыпался по нескольку раз за ночь с колотящимся в груди сердцем и долго не засыпал потом… А еще ему приснился очень странный сон на третью ночь после смерти Геннадия Петровича — приснилось Назарову, что он, как в детстве, гуляет по осеннему лесу с отцом, тот берет его на руки и начинает подбрасывать вверх, а потом где-то далеко, на берегу озера, появляется мать в своем вишневом платке — она смотрит на них, качает головой и улыбается… Покойные родители очень давно не снились Аркадию Сергеевичу, и почему-то этот сон — светлый и чистый — вогнал майора в состояние очень сильного нервного напряжения… За трое суток, последовавших после смерти Ващанова, Назаров настолько изменился даже внешне, что коллеги сочувственно спрашивали — уж не заболел ли он?…

Вечером 6 мая Аркадий Сергеевич встретился с Бурцевым — для обмена информацией по неофициальному расследованию обстоятельств пропажи партии «Абсолюта». Дмитрий Максимович выглядел не лучше Назарова — мешки под глазами, нездоровый цвет лица… Людям Бурцева ничего принципиально перспективного «нарыть» пока не удалось, но в начале разговора у Назарова сложилось впечатление, что руководитель «ТКК» все же обладает какой-то новой информацией… Аркадий Сергеевич также не мог похвастаться особыми успехами, он лишь убежденно сказал отставному подполковнику:

— Максимыч, мы не дети… У тех, кто груз взял — все реквизиты ваши были, они «тему» досконально знали. Значит — где-то произошла утечка. Где-то у тебя — больше негде… Я в твой огород не лезу, но…

— Это исключено, — покачал головой Бурцев. — Все, кто имел доступ, абсолютно проверенные и надежные люди.

Назаров вздохнул:

— Дима, чудес не бывает… Предают всегда только свои… Протечь могло только либо от Олафсона, либо от вас… Олафсону смысла нет играть в такие дурацкие игры, рискуя своими деньгами. Значит…

— А если все-таки Олафсон? Если он слил что-то, кому-то на «добросовестном заблуждении»? Я, Аркадий, конечно, у себя посмотрю повнимательнее… Но и Константина было бы неплохо отработать…

— Как? — пожал плечами Назаров. — В Стокгольм к нему слетать на майские? Руководство порадовать?

— Он сам сюда на пару дней приедет, к родителям… — Бурцев устало потер глаза. — Ты понимаешь, мне сейчас с ним не с руки встречаться… А ты, как старый знакомый… Как, Аркадий, сможешь? Он же наверняка спрашивать про реализацию водки начнет — что я ему отвечу? А ты, вроде как, и не должен быть в курсе бизнес-подробностей… Скажешь, что все нормально идет… А заодно и его пощупаешь… А?

— Хорошо, — кивнул Назаров. — Это-то без проблем… Но ты все-таки к своим присмотрись… Где-то течет, причем течет здорово! Очень как-то непонятно все складывается…

Бурцев ничего не ответил, закурил, долго молчал, наконец, решившись, посмотрел майору прямо в глаза:

— Аркадий… Все действительно складывается непонятно… Мне сегодня позвонили в офис… Человек не представился — сказал, что пока не имеет такой возможности…

— Как? — быстро переспросил Назаров, мгновенно вспомнив своего «анонима» — тот на просьбу представиться ответил точно такой же фразой.

— Сказал, что ему очень жаль, но пока он не имеет возможности представиться, — дернул плечом Дмитрий Максимович. — Так вот… Этот человек сказал, что он в курсе наших проблем и что знает, кто взял груз…

— И кто же? — Аркадий Сергеевич нервно закурил, внимательно глядя на Бурцева.

— Плейшнер. Он сказал — Плейшнер, он же Некрасов Григорий Анатольевич… Ну, наш Плейшнер, портовский… Якобы он операцию всю разработал вместе с неким Моисеем Лазаревичем Гутманом… Вот такие дела…

— Это все? — переспросил Назаров. — Это вся информация?

— В общем, да, — кивнул Дмитрий Максимович, — Я попытался было его раскрутить, спросил, почему я должен ему верить… Он хмыкнул в трубку, сказал, что я ему ничего не должен: верить или не верить — мое право. Но посоветовал проверить информацию…

— Как?

— Он сразу же попрощался и повесил трубку… Вот такие пироги, Аркадий…

Назаров потер левой ладонью затылок:

— Да, пироги действительно… Ты разговор записал?

— Нет, не успел… Я снял трубку с аппарата, где нет автозаписи, а разговор очень коротким был.

— Понятно, — кивнул Аркадий Сергеевич. — Но номер-то, с которого звонили — его-то хоть «пробил»?

— Автомат на Рубинштейна, — развел руками Бурцев. — Я туда, конечно, людей послал — но, сам понимаешь… Зацепок — ноль… Ребята составили, правда, словесные описания трех якобы звонивших в интересующий отрезок времени из этого таксофона мужиков, но — это все химера… По таким приметам никого не сыщешь.

— Описания у тебя с собой? — спросил Назаров. — Дай взглянуть на всякий случай…

— Пожалуйста, — пожал плечами Дмитрий Максимович. — Но там действительно дохлый номер…

Составленные людьми Бурцева словесные портреты и впрямь не баловали особыми приметами и детальным описанием лиц — но Аркадий Сергеевич все равно почувствовал, как его словно жаркой волной окатило: под номером два в списке значился широкоплечий, чуть сутуловатый мужчина в зеленой куртке, волосы — черные, тип лица скорее восточный или кавказский.

Собственно говоря, Назаров с самого начала предположил, что ему и Бурцеву звонил один и тот же человек… Но теперь есть хотя бы примерное описание его внешности. Потому что бабка-киоскерша на Садовой тоже вспоминала наглого кавказца в зеленой куртке и со «злющими» глазами.