Чтение онлайн

— Ну конечно же, — я хотел сказать «упаси меня Господь»! — продолжил Орешкин. Он заметил, что такое проявление искренности не осталось незамеченным Бен-Исмаилей, — которому это понравилось.

— Меня немножко учили в Консультативном отделе ГРУ традициям и культурным привычкам мусульман. И поэтому, мне кажется, я достаточно полно могу представить себе, как практически любой мусульманин воспримет такой уровень «раскрытия» своей личности. Я не уверен даже в том, что Вы — ДАЖЕ ВЫ, человек весьма выдающихся способностей (а что это именно так, убедительно свидетельствует Ваше общественное положение) — внутренне готовы вынести на ВСЕОБЩЕЕ ОБОЗРЕНИЕ даже те общие слова, которые написаны в моей записке!

А теперь Вы только представьте себе, что подобная информация О ДРУГИХ уважаемых Заказчиках станет достоянием — пусть не всеобщего, а только среди Вас — обозрения?

Бен-Исмаиля даже расхохотался, представив себе физиономии некоторых из присутствовавших на встрече людей его круга, — особенно тех, которые были мусульманскими аскетами. Но потом он представил, с каким жадным любопытством они же будут читать подобную информацию о нем, — и ему стало не по себе.

— Да… Об этом я не думал… Вероятно, Вы совершенно правы: нельзя пока что допускать такую степень открытости между нами… — Говоря «между нами» Бен-Исмаиля, конечно, имел в виду СВОЙ круг людей, — и прежде всего Заказчиков.

— Естественно, Вы об этом не подумали! Вас интересуют прежде всего отношения между людьми…

— Но почему же нельзя научить этой технологии хотя бы некоторых людей?

— А Вы можете гарантировать, что от них эта информация не станет расползаться дальше? — и Орешкин пристально посмотрел Бен-Исмаиле прямо в глаза. — Об этом они захотят похвастаться перед другими. И даже более того: а вдруг они захотят использовать это все в своих СОБСТВЕННЫХ целях?! Наконец, для предлагаемой мной операции весьма важным обстоятельством представляется то, что о существовании таких социальных технологий не должны узнать наши противники. Не хотят ли уважаемые Заказчики поставить под удар Операцию еще ДО ее начала?

Бен-Исмаиля нахмурился. Василий Степанович видел, что тот о всем комплексе поднятых им только что проблем раньше даже и не думал…

Вспоминая вечером подробности этого разговора, он подвел итоги: «Теперь Бен-Исмаиля будет считать меня отличным аналитиком. Что ж, это именно то, что мне нужно: он докажет остальным как мою необходимость, так и мою нужность. И, наконец, МОЮ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОСТЬ. А также — важность того, чтобы именно я — исключительно я — обладал всей полнотой информации о социальных технологиях. Конечно, придется работать очень много, — но зато все останется со мной! к тому же очень многое УЖЕ СДЕЛАНО МНОЙ за годы, проведенные в Швейцарии…».

С самого начала подготовки Операции Василий Степанович хотел поставить дело так, чтобы социальными технологиями Леонтия Кожухаря владел только он сам. Кроме всего прочего, это служило также мощным средством, обеспечивающим его личную безопасность. А этому аспекту на протяжении всей своей деятельности он уделял всегда чрезвычайно повышенное внимание.

«Теперь ЗА МЕНЯ стараться в этом направлении будет ОДИН ИЗ НИХ САМИХ! Ну что ж, ему они и поверят больше!»

Василий Степанович остался очень довольным: начало процессу дуализации было положено успешно. А это обещало В ДАЛЬНЕЙШЕМ уже многое…

После того, как с шашлыками было покончено, они закусили фруктами.

И лишь только за кофе перешли к основной теме беседы.

— Василий Степанович! — сказал Бен-Исмаиля (они уже давно перешли на ДОВЕРИТЕЛЬНОЕ И ДРУЖЕСКОЕ обращение друг к другу, — это также было следствием успешного управления Орешкиным процессом их дуализации). — Нам удалось, наконец, договориться с русскими парнями об условиях изготовления бомбы объемного взрыва. Они согласны, чтобы завод, который они построили в Таджикистане, выпустил ДЛЯ НАС несколько экземпляров. Мои друзья благодарят Вас за разработку плана сценария общения с ними. Скажу Вам конфиденциально: мы давно хотели получить эту технологию. Но никак не могли придумать, как это сделать. А сейчас, «под шумок» — так это у вас, русских, называется? — мы смогли даже договориться и об этом. Мои друзья и я просим Вас принять маленький подарок — 10 миллионов долларов мы уже перевели на Ваш персональный счет.

— Ну, допустим, подарок не столь уж и маленький. — улыбнулся Орешкин. — Но все равно, спасибо. Скажу Вам честно и откровенно, что для меня гораздо более в этом случае важно, что я смог помочь Вам — именно Вам — в этом вопросе. Я думал над этой проблемой неотступно с тех пор, как узнал о том, что именно Вы являетесь ответственным за эту операцию.

Василий Степанович знал, что тип личности, к которому принадлежит Бен-Исмаиля, любит, чтобы его опекали, чтобы КТО-ТО подключался к тому, что делает он сам. И особенно в тех случаях, когда необходима разработка каких-либо планов и алгоритмов для реализации действия. Собственно, так и должен был поступать дуал этого типа личности — в данном случае, этим дуалом был он сам, Орешкин Василий Степанович. Зная это, Орешкин всегда выбирал сам (с выгодой для себя, конечно), когда и в чем ему следует опекать Бен-Исмаилю, а когда оставлять его один-на-один с его проблемами. Последнее он делал, чтобы Бен-Исмаиля чувствовал, ЧТО ИМЕННО Орешкин значит для него.

О бомбе объемного взрыва они говорили уже давно. Это получилось несколько неожиданно для Василия Степановича, — но случай вышел уж очень кстати для реализации плана его Операции.

Собственно, для второго этапа операции требовалось что-то крупное, — покрупнее, чем отдельные террористические акты. Или даже — совокупность каких-то РЕЗОНАНАСНЫХ террористических актов. Поначалу Орешкин думал остановиться на применении отравляющих веществ где-то в метро или же в большом административном здании. Может быть — даже распылить какие-нибудь сильнодействующие отравляющие вещества над несколькими крупными и мелкими городами США. Для этого можно было использовать легкие самолеты, или даже — воздушные шары или дельтапланы, надзор за которыми велся вообще скорее для проформы.

Но все же он чувствовал, что это все — «не совсем ТО», что могло ПОТРЯСТИ Америку. «Не совсем ТО», что могло доходчиво и понятно дойти до рядового американца.

Он находился в мучительном раздумии, так и не решив еще окончательно, на чем остановить свой выбор.

Вот тогда-то и подошел к нему Бен-Исмаиля со своей проблемой.

— Господин Орешкин! — тогда они были еще на «Вы», — на той стадии, когда уже между дуалами наметилась устойчивая тенденция на сближение, но до настоящей теплоты и непринужденности отношений еще не дошло. Да и то сказать, — прошло всего два месяца после их знакомства.

— Не могли бы Вы посоветовать мне путь решения следующей проблемы… — и Бен-Исмаиля начал говорить о тех трудностях, с которыми он столкнулся, пытаясь приобрести для Организации (так они между собой называли ту, весьма рыхлую структуру, которая объединяла Заказчиков и которой можно было дать название — Международный Исламский Терроризм) несколько бомб объемного взрыва.

Василий Степанович слушал Бен-Исмаилю и понимал, что Его Величество Случай привел к нему человека, который возьмет на себя весьма существенную часть его собственных организационных хлопот. И который потом примет на себя всю ответственность за содеянное…