Чтение онлайн

Впрочем, отдыхали не все - пользуясь тем, что сегодня прошли намного меньше обычного, часть охотников отправилась прочесывать прибрежные плавни. Цепочки кабаньих следов уходили в прибрежные заросли, снег вокруг был разрыт, обнажая целые пласты вывернутой почвы и прошлогодней листвы. Остальные собирали дрова, женщины уже начали разжигать большой костер снаружи - готовить на свежем воздухе было удобнее.

Я как раз приметил небольшое упавшее дерево и направился было к нему, чтобы потащить к лагерю, как со стороны реки раздался визг , и почти сразу - крик боли. Отбросив уже собранные сучья, со всех ног бегу назад. Схватить копьё - секунда, и вот уже оставшиеся мужчины бегут к реке.

Сегодня Тенаку не повезло - он сидел на земле, зажимая руками разорванную на ноге штанину, руки его уже стали красными от крови. Причина раны лежала тут же - не очень крупный, но вооруженный острыми клыками кабан. В нем торчало сразу два копья, одно лишь вскользь располосовало черную, покрытую грубой щетиной шкуру на шее зверя, а второе вошло в глазницу, поразив мозг. У Дара рука была точнее…

Чуть в стороне близнецы вытаскивали из камышей троих упитанных поросят, а увязавшиеся за ними Слав и Вит деловито приматывали к кривоватой палке ещё одну хрюшку, побольше.

Дёрнуло же их полезть к секачу!... Я со злостью сплюнул, и мы вместе с Даром подхватив пострадавшего парня под руки, потащили его к лагерю. Тенак был бледным как мел, за ним по снегу тянулся темный красный след.

Забираю у женщин горшок с кипящей водой, и кричу, чтобы тащили мешок с иголками, и моток веревки. Мы положили Тенака сверху на одну из волокуш, укрытую грубой бизоньей кожей. Разрываю ему штанину до пояса, и снова ругаюсь - похоже, чертов свин задел артерию, из располосованного бедра все так же стекает кровь. В мешке с веревками нахожу широкие полосы из кожи, мы из таких лямки на волокушах делали, туго стягиваю ногу парня выше раны. Сую ему в зубы кусок деревяшки, чтобы не орал, и вымыв с мылом руки, такой же мыльной водой промываю рану. Большая, с ладонь длинной… Клык кабана вспорол кожу и частично разорвал мышцу. Кровь перестала бежать ручьем, но не останавливается. Пока моток тонкой веревки и костяная игла приваривается в кипятке,осторожно свожу края раны вместе, и удерживаю их так. Вроде получается, кровь хоть и просачивается мелкими каплями, но это уже намного лучше того, что было в начале. Рядом собралось почти все племя, кричу Эрике, чтобы тщательно мыла руки, будет мне помогать. Тенак в сознании, явно хочет что-то сказать, и пытается встать.

– Рауг, прижми его!

Эрика уже рядом, и я, вытащив горячую иглу, начинаю накладывать шев. Шрам будет жуткий… Игла прокалывает кожу, оставляя грубые отверстия, и я стягиваю края раны веревкой. Один узел, другой, третий… Парень перестал дёргаться, отключился от боли, но дышит. Пятый узел, теперь ещё раз промываю рану горячей водой, и обматываю ногу полосками меха. Вместе с Раугом переносим Тенака в юрту, и я снимаю жгут, присматриваясь к ране. Вроде кровь не бежит… Все, что мог - сделал. Укрываем парня шкурами, и, поручив подросткам развести огонь, выходим.

Люди не расходятся, столпились у входа в юрту. Одна из девчонок, отбитых у дикарей в прошлом году, выходит вперёд, и заглядывая мне в глаза, путая русские и неандертальские слова, спрашивает:

– Дим, ты защитишь Тенака от злых духов?

Хотел бы я знать… У меня даже спирта нет, одна надежда на иммунитет и стойкость молодого организма.

– Я их отогнал, пока он слаб и без сознания. Но дальше Тенак должен сам с ними бороться.

И, уже обращаясь ко всем собравшимся:

– С этого дня никакой охоты на крупных зверей. У нас уже двое не могут самостоятельно идти. Ещё несколько таких случаев, и мы просто не дойдем до ГОРОДА! Рауг, я прошу тебя объяснить доходчивее, если кто-то опять вздумает пойти на охоту!

Тот молча кивает, затем обводит хмурым взглядом молодежь. Тор, подбивший остальных на эту вылазку, втягивает голову в плечи и отводит глаза

– Сейчас готовим еду, и ложимся спать. Завтра продолжаем поход. Тор, переложи свой груз на другие волокуши. Ты повезешь Тенака.

Парень не спорит, и, ссутулившись, выходит из толпы… Ничего, пусть осознает свою вину - кабаны встречались в Крыму, иногда они появлялись вблизи пещеры. Близнецам уже скоро четырнадцать стукнет, а ума нет. Знали ведь, насколько опасны взрослые секачи, и все равно полезли, ещё и других за собой потянули…

Наутро погода испортилась. Поднялся сильный ветер, температура стала быстро снижаться. Колонна неандертальцев длинной змеёй петляла между деревьями, двигаясь на восток. Иногда они сгущались, образуя практически непроходимый лес, заваленный буреломом, иногда напротив, практически исчезали, и мы несколько километров шли по заснеженной равнине.

Низко надвинув капюшоны, люди упрямо тащили волокуши по затвердевшей корке наста. Пошел снег, мелкий, колючий, он, казалось, проникал во все щели - и таял, вместе с потом стекая по щекам и спине. Шаг за шагом, словно ты не живое существо, а робот. Никаких мыслей, впереди только гора шестов и шкур, которые тянет идущий впереди. Испугавшись возвращения оттепели, расстроенные вчерашней неудачной охоты, мы молча брели до глубоких сумерек.И лишь когда идущий впереди Дар вернулся, заявив, что больше может идти в нужную сторону, мы стали разбивать лагерь. Сытный ужин и, наконец, такой желанный сон…

Через два дня снег и ветер стихли, небо прояснилось, опять выглянуло солнце. Мороз по прежнему держался, даже усилился, обрадовав и меня, и осознавших опасность застрять в грязи, почти добравшись до цели, людей.

Тенак пришел в себя почти сразу после "операции", и держался неплохо. Сегодня вечером я рискнул снять швы, все же сплетенная из волокон крапивы веревка это не хирургическая нить, хорошо, хоть получилось ее вытащить не порвав. Снова выступила кровь, но рана уже начала рубцеваться, отек вокруг сошел, только края возле шва были багровыми, воспаленными. Гноя не было, значит, парень скоро пойдет на поправку

Подвернувшая ногу женщина уже шла самостоятельно, хоть и без нагрузки, опираясь на подобранную в лесу палку.

Ещё одна волокуша приказала долго жить, десяток других мы спешно ремонтировали, укрепляя конструкцию ремнями и веревками.

На сорок третий день похода мы перешли по льду узкую речку, тянущуюся с севера на юг. Вряд ли это была искомая река, от Днепра мы успели отойти самое большее на пятьдесят километров. Холмов и балок стало больше, все чаще по пути попадались небольшие озера. Насколько я понял, мы шли по самому краю огромного лесного массива, раскинувшегося далеко на север. Там он должен переходить в лесотундру, а затем и в тундру, что тянется вплоть до самого ледника, накрывающего Скандинавию и Балтику. Заросли деревьев то врезались далеко в степь, то отступали, давая нам возможность идти быстрее.

Деревья - это хорошо. Это здорово! Я то думал, что по прибытии придется строить дома из глины, и топить печи бурым углем, в мое время все эти леса давным-давно вырубили…

Через два дня пересекли ещё одну, такую же мелкую, речушку. Начинаю нервничать, ведь за тысячи лет реки могли сильно измениться, обмелеть или, наоборот, стать полноводнее. Как определить, какая из этих рек наша? Когда то, в будущем этого мира я часто проезжал в этих местах, и четко запомнил расстояние от Запорожья до дачи друга возле реки в селе Макарово - ровно сто сорок километров. Эхх, сколько пива там было выпито на рыбалке…