Чтение онлайн

– Ты ведь чувствуешь это? Взгляд, смотрящий снизу?

– Ты тоже?

– Да. Он видит нас – тебя, в ком есть его сила, и меня, служащего подобным ему.

– Хозяин – дух?

– Нет. Но их силы чем-то похожи, как дерево похоже на скалу. Они части одного мира – пусть это сразу и не разглядеть.

– Что еще ты знаешь о нем?

– Ничего. Мои слуги боятся приближаться к Господину: его присутствие причиняет им боль. Все, что мне известно, – ты нужен ему больше, чем я.

– Это не новость. – Отдых закончился, пора уходить. – Спасибо, что рассказал. Тем не менее, твои слова ничего не меняют. Дух, материальное существо или нечто среднее – не важно, нам все равно придется войти в камеру и сражаться. Мы с тобой, кстати, в первых рядах.

В первую волну штурмующих вошло двадцать человек – сильнейшие псионы мира. Следом за нами готовились идти еще шестьдесят. Остальные прикрывали тылы от возможного нападения, но при необходимости собирались прийти на помощь, если первые два отряда не справятся. Будь это Гнездо обычным, можно бы назвать опасения смехотворными. Сейчас я так не считал.

Мне удалось уговорить Паладина назначить меня «провокатором». Предполагалось, что я выманю слабоуровневых чужаков из камеры, используя свою способность к ускорению. Впрочем, у меня была и другая причина действовать подобным образом – более личная.

Я должен был встретиться с Хозяином. Мое присутствие в рядах наступающих представляло угрозу: существовала вероятность, что чужак сумеет меня подчинить. Оставлять троянского коня среди бойцов нельзя. Но у медали существует и другая сторона – чужаки не захотят причинять мне вреда без приказа своего господина. Я полагал, что сумею удержать щиты достаточно долго и избежать влияния Хозяина, чтобы успеть бросить несколько знаков, оценить силы собравшихся в камере чужаков и убежать. Надеяться на успех этого плана позволял опыт моего предыдущего ментального контакта: я тщательно вспомнил все подробности и решил, что рискнуть стоит.

От многочисленных снадобий тело гудело и подергивалось, устоять на одном месте накачанному наркотиками бойцу почти невозможно. Хотелось движения. В то же время голова стала легкой, пустой, кристально четкие мысли текли плавно и невыразительно. Вечный недостаток стимуляторов, резкое увеличение способностей, с последующей расплатой. Использовал я их редко и сейчас принял исключительно по требованию Паладина.

– Готов?

По-моему, Таггарт нервничал больше меня. Я-то свои дела уладил, Белоснежка в случае чего обещала позаботиться о Свете, за Толиком присмотрит Фролов. Так что в камеру я шел со спокойной душой.

– Да.

– Тогда начинаем.

Я вошел в коридор и медленно двинулся вниз, в сторону широкой арки, ведущей непосредственно в камеру. По опыту я знал, что рядом с проходом всегда сидят несколько слабых тварей, которые могут помешать пройти внутрь и прочувствовать свиту королевы. Их надо уничтожить или выбросить из перехода, хотя бы на короткое время. Тогда можно будет заглянуть внутрь камеры, бросить Огненную призму и посчитать свиту.

Никого. Только ощущение давящего взгляда – равнодушного, внимательного. Всепроникающего. Я сделал еще пару шагов, но аур тварей не разглядел. Даже с учетом того, что я не решался использовать свои ментальные способности, ауры я должен увидеть – хотя бы одну. Ничего. Никакого присутствия: только красно-серые стены и знакомое призрачное марево.

Перед входом в камеру неясное чувство заставило меня замереть. Показалось, или Хозяин шевельнулся? Прошло две минуты – огромный срок, но движения в ментале не ощущалось, давление на ауру тоже не менялось. Скорее всего, нервы шалят.

Я вслепую бросил активированный артефакт в камеру и отскочил назад. Несмотря на взрыв, вчистую выжегший добрых двадцать метров, изнутри по-прежнему не доносилось ни звука. Даже присутствия королевы не ощущалось, хотя уж ее-то я должен был почувствовать еще в коридоре. Поколебавшись, я заглянул в арку проема.

Абсолютно пустая пещера. Никого. Если бы не Хозяин, мощно давивший на мой щит, я мог бы решить, что передо мной королевская камера после зачистки, когда ученые уже вывезли все мало-мальски ценное и объявлена эвакуация. Я переступил через порог, привычно продавив лицом тонкую пленку перехода.

Раньше я считал внимание Хозяина пристальным – думал, он сосредоточен на мне. Чтобы понять, насколько я ошибаюсь, мне пришлось попасть в центр его владений. Только когда предмет его интереса оказался рядом, Он отвлекся от остальных дел и взглянул на вторгшуюся в его владения букашку.

Он прошел сквозь щиты, не обратив на них внимания. Я понимал, что при желании Господин мог бы сокрушить их своей силой, но Он не счел необходимым – может быть, из боязни повредить хрупкий рассудок предмета изучения или по какой-то иной причине. Его разум включил мой в себя, растворил, познавая и вбирая в себя всю мою сущность, от самых истоков. Он взял все – первый младенческий крик, прикосновение матери, школьная драка с одноклассником, разбитая коленка, предательство любимой девушки, добро и зло, знакомство со Светой, лица друзей.

На короткое мгновение Он стал мной, одновременно оставаясь чем-то неизмеримо большим. Думаю, пожелай того Хозяин – и я смог бы влиться в его мысли, ощутить их на вкус. Сгореть от осознания собственного несовершенства. Много позднее, по крупицам восстанавливая этот миг, я понимал – мощь прикоснувшегося ко мне существа была слишком велика.

Господин видел мир намного ярче и глубже, чем кто-либо иной. В тот короткий момент, когда я краем сознания улавливал проносящиеся в его разуме образы, я ощущал Вселенную во всей ее полноте: самые глубокие пласты ментала, где скользили неведомые людям сущности, исход душ из отслуживших свое смертных оболочек, их путь к сияющим престолам Тех-Кто-Вправе-Судить. Я видел гибель миров и сотворение галактик, понимал предназначение каждого живого существа. Я слышал шепот звезд и понимал голос океана, судьба была древом, и я решал, какой побег должен уцелеть. Господин отличался от человеческих псионов намного больше, чем псион отличается от неинициированного человека. Быть может, никогда не виденные мною боги Папы Джима и смогли бы понять глядевшее в меня существо. Я – не смог. И вряд ли когда-нибудь смогу.

А затем он ушел. Оставил меня одного.

Невозможно описать нахлынувшее на меня ощущение потери: даже человек, лишившийся обеих рук, не чувствует себя таким ущербным. От меня отсекли нечто бесконечно дорогое, короткое прикосновение чего навсегда стало смыслом жизни. Мир стал серым, пустым, жизнь казалась бессмысленной без радости прикасания к величию Высшего. Кажется, я закричал…

Сегодня первый день, когда ко мне допустили посетителей. Даниил говорил, что раньше было нельзя – якобы моя энергетика еще не была готова к прикосновениям других аур. Он даже других целителей ко мне не допускал – готовил и убирал сам. Бросил все дела и потратил на меня больше месяца.