Чтение онлайн

– «Закладок» нет, мы уверены, – вынесли спецы вердикт – А вот следы глубокого воздействия чужаков на вашу психику есть. Довольно свежие, кстати.

– Чем они мне грозят?

– В долгосрочной перспективе – ничем, они уже сейчас активно залечиваются вашей энергетикой. В ближайшее время могут возникать странные ощущения, нечеловеческие, ваше тело может казаться неудобным и незнакомым, значения некоторых слов будут забываться – словом, все в таком духе. Зато есть и положительная сторона: чувствительность к чужакам возрастет, в туннелях станет легче ориентироваться. Я перечислил временные эффекты, и через неделю они исчезнут.

Прогноз утешительный, если бы не одна ложка дегтя. Сразу после ранения, подселившего ко мне остатки твари, меня проверяли лучшие на тот момент специалисты – и ничего не нашли. Что, если и сейчас не заметили затаившегося «гостя»? Хотя я сам проверялся тщательно и чужого присутствия не ощущал.

Паладин вызывал меня уже минут двадцать – видимо, ему доложили о сегодняшнем инциденте. Человеку в его положении можно только посочувствовать: с одной стороны, собственное начальство требует результата в виде скорейшего взятия Гнезда, с другой – придурки-подчиненные – Злобный в этом отношении не уникален – и заместитель-интриган, с третьей – союзники, с которыми надо вести себя аккуратнее. Паладин прекрасно понимал, что Мийо не подарок, но тот был свой, к тому же командир одного из старейших подразделений Европы. Хотя, к слову сказать, я не раз замечал, как суховато представители остальных отрядов Евросоюза держались с Мийо, всячески подчеркивая, что он здесь не главный. Ну, а я был «русским», и репутация у меня нехорошая. Зато мог уйти в любой момент, и удержать меня силой Паладин права не имел. Мне, кстати, и дома ничего бы не сделали.

И еще Таггарту здорово усложнял жизнь честный и прямой характер.

Кабинет Паладина можно описать как зеркальную копию обиталища Папы Джима. Папу охраняли как не всякого президента – Паладин сидел один. У Папы стояла мощнейшая защита от прослушивания – Паладин не ставил ее даже на совещаниях. Аскетичная обстановка – стол и несколько стульев – резко контрастировала с воспоминаниями о дикарских масках, многочисленных амулетах, амулетиках и загадочных фигурках, украшавших обиталище Папы.

Я сел на стул напротив Паладина.

– Мне доложили о вашей стычке. – Таггарт выглядел не лучшим образом: ему было стыдно. – Извини. И спасибо.

– Пожалуйста.

Мы помолчали.

– Я предупредил Рауля, что еще один инцидент с его участием – и он улетит первым рейсом. Но я не хочу терять сильного бойца во время штурма.

– Откровенно говоря, я могу стерпеть, когда дело касается лично меня. Однако твой заместитель своими поступками не просто подрывает мой авторитет: он еще и подвергает опасности людей. На днях он попытался перевести часть африканцев на зачистку своего участка, пытался забрать моих отдыхающих псионов – якобы срочно потребовалась помощь. Я не стану игнорировать подобных выходок.

– Аскет, уймись. Я прижму Мийо, но и тебе не стоит провоцировать его. В конце концов, француз, раненый сегодня, до сих пор не вышел из госпиталя, твой человек мог действовать мягче.

– Мог. И тогда раненых с нашей стороны оказалось бы больше. Пустой разговор, Паладин: я не изменю своей позиции. Еще я не верю, что ты сможешь контролировать Мийо. Отправь его домой, пока есть время.

Паладин покачал головой. Что ж, его право.

На девятом ярусе в моем отряде появились первые потери. Сразу три бойца из разных групп получили ранения – мне пришлось отправить их в госпиталь. Поэтому оставшиеся туннели зачищать пошел сам, тем более что моя группа оставалась самой свежей. Пока все шло хорошо, раненые поправятся через трое-четверо суток – как раз к началу второй фазы операции.

Мы планировали после занятия десятого яруса и создания на нем промежуточного лагеря снова пройтись по зачищенным этажам. Чужаки появлялись в контролируемых нами туннелях слишком часто, чтобы их визиты игнорировать, – следовало проредить просочившиеся стаи. Потом предполагалось занятие четырнадцатого яруса, еще одна дополнительная зачистка, пятнадцатый, шестнадцатый этажи – и штурм королевской камеры. Такая методика позволяла надеяться, что к тому моменту, как мы войдем в камеру, хозяин или хозяева не смогут использовать других чужаков, кроме охранников королевы. На бумаге все выглядело гладко.

Реальность в очередной раз доказала: любой план нуждается в корректировке. По нашим подсчетам, плодились чужаки быстрее, чем обычно, и быстрее заполняли вроде бы чистые этажи. Правда, в основном появлялись низкоуровневые твари, однако зубастая мелочь объединялась в стаи и представляла серьезную угрозу. Нам пришлось потратить сутки на укрепление второго и третьего ярусов, чтобы хоть как-то обезопасить поверхность: буквально на всем протяжении утыкали их Глиняными охранниками и другими ловушками. Кстати сказать, чужаки никогда не использовали в своих ловушках знаков, предпочитая маскировать различного рода мелких тварей. Не меньшую опасность представляли растения Гнезда, в большинстве случаев ядовитые и агрессивные.

Постоянной головной болью оставались провалы бойцов на другие ярусы. Как правило, группа оказывалась на этаж выше или ниже того, по которому шла изначально, но иногда случалось и больше. Однажды с шестого яруса подчиненных Монаха выбросило на поверхность за несколько километров от базы. Этот случай всех напугал: провалы и раньше затрагивали обычное пространство, но настолько далеко – никогда. Значит, трещины расширяются.

С нахождением провалов дела обстояли не лучшим образом. Приборы, предоставленные научниками, срабатывали не чаще чем в половине случаев, основная надежда оставалась на ментатов. Несколько раз хунганы пытались использовать духов – иногда удачно, иногда нет, – в конце концов пришлось отказаться от их помощи, точнее говоря, использовать духов только вблизи лагерей. Для меня в ментале провал выглядел как полупрозрачная воронка: заметить ее трудно, но можно. Поэтому, обнаружив знакомые признаки, мы делали пометку на карте и уходили искать другой путь, другой туннель. Как закрывать провалы, мы понятия не имели, а времени на эксперименты тоже не было. К сожалению, подобной чувствительностью обладали не все.

Лично меня тревожило, что тихий, еле слышимый голос, шептавший в моей голове, по мере приближения к дну Гнезда становился все притягательнее. Впрочем, голосом этот зов назвать было нельзя – в нем не слышалось отдельных слов, не приходили кусочки информации. Просто появлялась тяга к определенному месту, хотелось бросить все и пойти посмотреть, что там, внизу. На поверхности манящее чувство ослабевало, иногда сходило на нет, но стоило спуститься вниз, как желание возникало снова. Неделя вне Гнезда полностью убрала бы остатки чужака в моей ауре – организм уничтожил бы все следы его влияния, – только не было у меня свободной недели. Даже пары дней.

Когда по сети пришел зов от группы Белоснежки, я не сразу понял, куда именно их занесло. Поняв, ужаснулся: на шестнадцатый уровень не спускался никто. Как оттуда вытаскивать бойцов? Поэтому, отдав приказ сидеть тихо и не пытаться пробиться наверх одним, я затребовал карту Гнезда.

Мальцев, услышав новости о жене, побледнел, но в целом держался неплохо. Первую стоящую идею предложил Злобный:

– У китайцев на участке есть портал на пятнадцатый ярус. Если не разрушили, можно пойти через него.