Чтение онлайн

— Здесь и заночуем, — решает тётя Павлина.

Собрала все бананы, сложила в кучку под деревом.

— Рвите траву, ребятки!

Мы с Жоркой, который уже спустился с дерева, быстро нарвали травы, наносили целыми охапками. Тётя Павлина утоптала, получилась постель — лучше не бывает.

Улеглись рядком. Только сейчас почувствовал как сильно устал. Тело болит, мышцы сводит. Хочется спать, а заснуть не могу. Только глаза закрою, так вижу то болото, то воду. Тот бешеный поток.

Крутился, вертелся — лёг на спину.

Небо высокое-высокое и всё словно из серебра. Сияет — звёзд не видно. Я уже привык к нему, а поначалу было как-то не по себе. Гигантские деревья обступают поляну со всех сторон — нигде ни шороха. Всё вокруг словно вымерло. Да и кто в этих болотах жить станет?

Хотел спросить тётю Павлину, долго ли нам ещё выбираться, да и не почувствовал, как заснул.

Проснулся от того, что приснился пожар. Будто бы загорелся дом, тот, в котором живём на Земле. Выбежал на лоджию — огонь аж ревёт вокруг. Метнулся за махолётом, а он тоже в огне. Я от страха и проснулся.

Лежу с закрытыми глазами, а в веки вспышки так и бьют.

Неужели лес загорелся?

Сел, открыл глаза: лес не горит. Зато всё небо переливается огнями. Белые, красные, синие, жёлтые, зелёные — огни катились гигантскими волнами от края до края. Но вот волны словно бы осели, и на серебристом фоне появились ослепительные огненные столбы. Словно включил кто-то огромные прожектора. Столбы полыхали всё ярче и ярче, они то скрещивались, сливаясь, то снова расходились, и, наконец, пропали, и небо снова задёрнулось серебряным занавесом. Я уже подумал, что всё закончилось, когда из-за горизонта одна за другой поднялись огромные ярко освещённые шары. Медленно вращаясь, переливаясь всеми цветами радуги, они поднимались всё выше и выше, и я, не выдержав, разбудил тётю Павлину.

— Сияние, — сказала тётя Павлина: она восхищённо уставилась в небо. — Ради одного этого стоило забраться в джунгли.

— Посмотрите на деревья! — воскликнул Жорка, который тоже проснулся.

Неподвижные до тех пор деревья враз ожили, зашелестели листьями. Ветви медленно поднимались вверх. Деревья словно протягивали зелёные руки к небу, к светящимся шарам, которые плыли и плыли без остановки. Вот шары пропали, по небу снова покатились волны, и тогда весь лес, все деревья вокруг стали ритмично покачиваться: в одну сторону — в другую, в одну — в другую. Беззвучно и таинственно, лишь слышно было, как ритмично потрескивают ветви.

— Танец леса, — потрясённо прошептала тётя Павлина. — Я слышала про такое, но до сих пор не верила.

Наконец, волны снова начали опадать и бледнеть. Вот они совсем растаяли, и небо снова стало спокойным и серебристым. Деревья, покачавшись ещё немного, словно в трансе, опустили ветви. Сомкнулись кронами, застыли. А мы всё ещё сидели переполненные впечатлениями от только что увиденного; сидели, и молчали.

Нам так и не удалось добраться до гор: на следующий день, где-то около полудня, нас захватили в плен.

Мы как раз обходили большое болото, проваливаясь в густую грязюку по пояс.

— Это уже последнее, — утешала нас тётя Павлина. Джунгли скоро закончатся.

Хотя мне лично казалось, что джунглям не будет конца-края: мы продирались через них самого утра. На плечах несли две «колбасы», потому что не знали, встретится ли ещё где еда.

Так вот, мы как раз обходили болото, когда по левую руку в зелёных сумерках я заметил какие-то чёрные фигуры. Я так и замер. Фигуры двигались в том же направлении, что и мы, они то исчезали за стволами, то появлялись снова. Двигались они быстро и бесшумно, как привидения.

Тётя Павлина тоже их заметила: она спряталась за ствол и помахала мне рукой. Я метнулся к ближайшему дереву, осторожно высунул голову.

Фигуры уже не двигались: сбились в кучу, замерли. Они, должно быть, заметили, как я убегал за дерево и смотрели, кажется, в нашу сторону.

Вот они рассыпались веером, двинулись прямо на нас.

Прикипев к стволу дерева, я не спускал с них глаз.

Фигуры приближались. Уже ясно видно, что одни из них высокие и массивные, а другие гораздо ниже, мельче, и те, мелкие, снуют впереди массивных, как охотничьи собаки, заглядывают за каждое дерево. У них в руках не видно оружия, а те, что идут следом, вооружены тяжёлыми дубинами и луками.

Тут я вспомнил про орангов. Про папу и Ван-Гена, которые отправились на поиски одичавшего племени и сгинули в джунглях без следа. Мне стало так страшно, что я не выдержал: кинулся к тёте Павлине.

Но стоило мне высунуться из-за дерева, как те низкорослые существа, что сновали впереди и очень походили на венериан, заверещали и кинулись ко мне. Они двигались так быстро, что перехватили меня на полпути, окружили, вцепились в руки и ноги. Они аж визжали от радости и тащили меня вглубь, к тем мрачным существам, которые, медленно подходили, наставив луки. Но тут на них вихрем налетела тётя Павлина.

Только теперь я своими глазами увидел, что такое каратэ: у тёти Павлины сразу словно выросло сто рук и сто ног. Бросив меня, существа накинулись на тётю Павлину и встретили такой град ударов, какого, должно быть, ещё не встречали никогда. Они отлетали от неё, как мячи, катились в болото, орали от боли, и ещё неизвестно, чем бы закончилась эта стычка, если бы не подоспели оранги.

Здесь уж и тётя Павлина была бессильна. Могучие лапы и ноги, толстые, как деревья, туловища, тяжёлые челюсти и низкие надбровья, ещё и страшные дубины и луки. Я боялся, что тётя сгоряча полезет в драку и с ними и они её тут же убьют, но тётя Павлина уже, должно быть, поняла, что ничего против них не сможет сделать: обхватила только меня за плечи, прижала к себе.

Один из тех великанов, видимо, старший, что-то коротко буркнул. С нас сразу же посрывали браслеты, закинули в болото. Потом связали за спиной руки, погнали вперёд. Они снова выстроились в походную колонну: впереди, ко всему приглядываясь и принюхиваясь, бежали существа помельче, за ними тяжело ступали оранги, а позади двигались мы с тётей Павлиной. Да ещё два охранника, не спускающих с нас глаз.

Куда же подевался Жорка? Что с ним случилось?

Я зря крутил во все стороны головой: Жорки не было видно. Спросить же у тёти я не отваживался: а вдруг оранги понимают наш язык?