Чтение онлайн

— И?

Он глубоко вздохнул.

— Учитывая все понесенные нами потери, — заговорил он сквозь зубы, — настало время снять все ограничения.

Дороти-Энн нахмурилась.

— Я не уверена, что вполне понимаю тебя. Дорогой, тебе следует пояснить свою мысль.

— Ладно. — Фредди колебался. — Если бы ты стала почаще появляться на людях, это бы пошло нам на пользу.

— Чаще появляться? — повторила жена. Уголки ее губ опустились еще больше. — Что, черт побери, это должно означать?

— Только то, что начиная с открытия «Сан-Франциско Палас», ты бы оказала нам огромную помощь, если бы занялась немного рекламой. Что-то вроде… демонстрации лица компании? Показ ее человеческой стороны?

Дороти-Энн уставилась на него.

— Реклама? — ее шепот звучал холодно. — Ты хочешь, чтобы я занялась рекламой?

Фредди кивнул.

— Я потратила годы, стараясь оставаться невидимой для публики. — Аквамариновые глаза Дороти-Энн приобрели серо-голубой оттенок стали. — А теперь вдруг предполагается, что я должна показаться?

— Да, это бы помогло, — просто ответил Кентвелл.

Впервые за всю свою взрослую жизнь наследница Хейлов почувствовала себя беспомощной и брошенной на произвол судьбы, словно незримые силы вырвали из рук нить ее жизни и теперь манипулировали ею. Ее голос задрожал.

— О Господи, Фредди!

— Я знал, что тебе это не понравится, — мягко проговорил он, вздыхая. — Но у тебя нет выбора, милая. Речь идет о выживании.

«Вот и покончено с моими правилами никогда не появляться на публике и не давать интервью», — с горькой иронией подумала Дороти-Энн.

Все, что кипело вне ее семьи, прорвало столь тщательно возведенные ею шлюзы… Акул пригласили полакомиться.

Она вздохнула. Либо выйти к публике, либо поставить под угрозу наследство прабабушки и лишить детей денег.

«Как бы поступила прабабушка? — задала себе вопрос молодая женщина, хотя уже знала ответ. — Она бы выбрала наименьшее из двух зол и пошла бы на все. И я поступлю так же».

Дороти-Энн сделала глубокий вдох.

— Хорошо, Фредди. Если мне необходимо танцевать с дьяволом, быть посему, — произнесла она смиренно.

И сейчас на крыше «Сан-Франциско Палас» Дороти-Энн стояла несокрушимая, как скала, ее глаза блуждали по затянутому туманом небу. Она прислушивалась, тщетно пытаясь уловить шум вертолета. Ветер набросился на нее, заставляя все время перемещаться в клочьях тумана, чарующие огни окружающих зданий то сверкали, то меркли, словно накрываемые волнами никогда не кончающихся мощных приливов и отливов в постановке какого-то космического театра.

Что же задерживает Фредди? Туман? Неужели он слишком густой для вертолета? Может быть, его привезут из аэропорта на лимузине?

Господи, это ожидание просто невыносимо! Как ей хотелось ощутить уютные объятия Фредди и его силу! Никогда еще Дороти-Энн так не нуждалась в них. Да еще и сюрприз, который она ему приготовила.

Молодая женщина не могла дождаться того момента, когда увидит выражение его лица:

— Я беременна, дорогой. Я ношу нашего четвертого ребенка, — скажет она ему.

О, как бы ей хотелось, чтобы муж поспешил! Почему его все еще нет? Уже становится поздно. Если он не появится в ближайшее время, ей придется спуститься вниз и в одиночку встретиться с жаждущей толпой.

За ее спиной распахнулись широкие зеркальные двери, и длинные до полу белые шторы скользнули в ночь подобно привидениям.

— Эй, детка! — раздалось хриплое контральто, и Венеция Флуд, отодвинув занавески, вышла на террасу. — Ты дождешься своей смерти, если не вернешься в дом!

Дороти-Энн улыбнулась ей.

— Как ты думаешь, зачем я в это завернулась?

— Это! — Венеция хмыкнула, безутешно качая головой. — Ты ведь знаешь, что по слухам сказал Марк Твен?

Дороти-Энн засмеялась.

— Кто же этого не знает: «Самая холодная зима в моей жизни — это лето, проведенное в Сан-Франциско».

— Если бы спросили меня, я бы сказала, что он прав, — заметила Венеция. — Но не только лето. То же самое и с зимой, и с весной, и с осенью. Это все влажность. Холод пронизывает просто до костей.

Венеция Флуд работала вице-президентом по связям с общественностью в компании «Хейл». Высокая и красивая негритянка говорила с чистейшим акцентом штата Алабама.

Ее рост достигал шести футов, а кожа сияла цветом чистейшего меда. Раскосые глаза хищника, резко очерченные высокие скулы и густая копна длинных, распрямленных черных волос. И к тому же гордая, царственная манера держаться, которая встречается только у детей Африки или на показах мод.

Венеции исполнилось тридцать восемь, и она была лучшей подругой и доверенным лицом Дороти-Энн. Будучи топ-моделью, мисс Флуд рассталась с подиумом, когда еще была лучше всех, мудро решив, что в деловом мире ее ждет более долгое будущее, чем в индустрии красоты, использующей молодость.

Став теперь исполнительным директором, Венеция все еще сохранила страсть к одежде — одеяниям, создающим образ, а только такие она и носила, и в частности творения Иси Мияки, ее любимого модельера Его туника из шелка цвета устриц, надетая ею в этот вечер, казалась произведением искусства с архитектурной чистотой линий, и почти монашеской из-за предельной простоты.

— Мне кажется, я знаю, что ты здесь делаешь. — Венеция покосилась на Дороти-Энн. — Разве тебе никто никогда не говорил? Если смотришь на чайник, он никогда не закипит.