Чтение онлайн

— Да эта ихняя селедка мало того, что вонючая, так она еще и червивая! — гаркает самый горластый из ледгундцев.

— Гнать таких в три шеи с рынка! — поддерживает его другой.

Покупатели испуганно вздрагивают, но селедку все равно покупают. К самим же крикунам перестают подходить вовсе. Мало ли что? Вдруг они еще и кусаются?

Это окончательно выводит из себя грозных ледгундских рыболовов. Они выскакивают из-за своего прилавка и, словно девятый вал, надвигаются на гномов.

— Сейчас мы этим селедочникам…

Гномы вскакивают на ноги.

— Спокойно, ребята… спокойно… — хлопает их по плечам Мастер Шон. — Только не драться. А то запрут вас опять на острове. Его Величество, дай ему Господь, он очень справедливый, но ведь он всего этого своими глазами не видит. Скажут ему, что гномы людей побили, — и суши весла! Только не драться, ребята! На каждом рынке есть стража. Я за ней уже послал. Что-то эти тресочники совсем обнаглели! Такие — тонуть будешь, так и весла не протянут! Тоже мне, рыбаки!

Ледгундцы придвигаются почти вплотную. Только шаг отделяет их от гномьего прилавка. Всего один шаг. Мастер Шон встревоженно оглядывается, но стражи все еще нет.

— Вам здесь не место, — тем временем говорит кто-то из ледгундцев.

— Простите, — твердо возражает Керц. — Но вообще-то здесь — Олбария. Наш дом. Так что если уж рассуждать подобным образом, то именно вам здесь не место.

— Здесь не Олбария, здесь рыбный рынок, ты, коротконогий бритый щенок, — рычит кто-то из ледгундцев.

— А на рыбном рынке — где бы он ни был! — королями всегда — мы! — подхватывает второй. — И скорей уж море высохнет, чем какие-то гномы будут нас жизни учить!

— Отчего ж не поучить жизни тех, кто в ней ровным счетом ни черта не понимает? — холодно интересуется Керц.

Он и сам не заметил, как сжал кулаки. Зато ледгундцы заметили. Заметили и обрадовались. Им и впрямь охота подраться. Они не знают еще, что такое гномский кулак.

Их счастье, они так и не узнают этого. Слишком дорогой ценой досталась гномам эта их свобода, чтобы обменять ее на возможность разбить пару-тройку глупых голов. После акушеров они — первые, кому было дозволено покинуть остров. Пусть на время, а все же…

— Керц, замолчи! — приказал наставник Шон, и Керц замолчал. — Эй, вы, прекратите немедленно! — потребовал Мастер Шон, обращаясь к ледгундским рыболовам. — Как вам не стыдно! Мы — такие же рыбаки, как и вы. Как вы можете так обращаться с товарищами?!

— Вы?! Рыбаки?! — услышал он в ответ. — Да вам только отхожие ямы выгребать!

— Спокойно ребята, сейчас подоспеет стража, — обращаясь к гномам, добавил наставник.

Кто-то из ледгундцев выхватил из бочки селедку и запустил ею в Керца. Селедка попала в лоб, отскочила и шлепнулась на землю. Керц даже бровью не повел. Стоял, глядя на ледгундцев. Молча стоял. Селедочный сок стекал по лицу. Ледгундцы захохотали. Шутка понравилась. Вот уже несколько рыбин полетели в гномов. Те продолжали стоять неподвижно.

— Ко всему прочему, они еще и трусы! — заорал какой-то храбрец.

— Это оттого, что селедку ели! — тотчас подхватил второй.

Восторженно завопив, он запрыгнул в открытую бочку сельди и принялся там отплясывать какой-то дикий танец. Из одной бочки перескочил в другую, третью, пнул ногой полную рыбы корзину…

И гномы не выдержали. Они и сами не заметили, как, опрокинув прилавок, шагнули вперед.

— Стойте! — возопил Мастер Шон, бросаясь наперерез. Встав перед ледгундцами, он заслонил их собой.

— Стойте! — повторил он. — Не пачкайте руки об это дерьмо!

— Как ты сказал, старый пердун? — рявкнул здоровенный ледгундец. — Это мы — дерьмо?!

Подхватив Мастера Шона, он швырнул его в гномов. Ледгундцы двинулись вперед.

— Стража! — вдруг крикнул один из них, но было поздно.

Рыночную стражу в этом прибрежном городке нанимали из бывшей пограничной, так что ни убежать, ни оказать сопротивления ледгундцы не смогли. Их скрутили и увели, а остаток трески конфисковали.

Гномы принялись наводить порядок. Улыбались и даже пытались шутить, но… На душе было гадко. Смотреть на рыбу, потоптанную вражескими сапогами, было больно. Кто-то, не выдержав, всхлипнул. К нему тотчас присоединился другой. Керц держал в руках растоптанную селедку и чувствовал, как непрошеные слезы текут по щеке. Вот ведь и не хочешь плакать, а плачется…

— Да вы что, ребятки! — воскликнул Мастер Шон. — Да плюньте вы на них! Из-за каких-то засранцев… им сейчас стражники так насуют, добавки никто не попросит!

Вместо ответа Керц протянул ему раздавленную рыбину.

— Это не потому, что они — лучше… и не потому, что — злые… — дрожащим голосом попробовал объяснить он. — И не потому, что нам рыбы жалко, хотя жалко… такую красоту — ногами… но… дело не в этом… просто…

Он замолчал, не в силах подобрать слова. Тому, что он пытался выразить, требовались какие-то совершенно особенные слова. У него таких не было. Он глубоко вздохнул и решил все-таки попробовать. Потому что если наставник Шон не поймет, тогда и вовсе кому-то что-то объяснять бесполезно.

— Можно, конечно, жить на королевскую пенсию, — бессвязно начал он. — Получать вдосталь хлеба, мяса и пива, втихомолку проклиная руку, дающую весь этот бесплатный и унизительный в своей бесплатности кусок. Маяться от безделья, придираться ко всем, кто хоть чем-то занят, с какими-то бессмысленными претензиями, плести идиотские, никуда не ведущие заговоры, жаловаться на несчастную жизнь и проклинать всех, кто попадается на глаза. Так до сих пор поступают многие старейшины. И у них еще хватает наглости обзывать всех прочих лентяями, а короля Джеральда обвинять в том, что он наживается на гномском труде! Когда б он и вправду на их труде наживался — давно бы по миру пошел! Можно, как большинство гномов и гномок среднего возраста, избрать для себя традиционные ремесла, благо, среди людей они весьма высоко ценятся, а особо удачные изделия просто за чудеса почитаются. Ковать мечи и топоры, закалять щиты, ладить броню, вязать кольчуги, делать ножи и ножницы, молотки и молоты, серпы и плуги, придумывать потрясающие ювелирные изделия, цепочки, кулоны, броши, подвески, сеточки для волос, пряжки ремней, сапог и туфель… да мало ли что еще можно украсить драгоценными камнями либо сделать так, чтоб оно и без драгоценных камней выглядело роскошным, а то и прекрасным… Можно даже назваться наставником и обучать приезжающих на остров людей тому, что обыденно для любого гнома, тому, что зачастую кажется фантастическим для его учеников-людей. А можно… а можно отринуть прошлое и храбро шагнуть в новое. Разводить овец и коней, выращивать брюкву и репу, мастерить лютни, ухаживать за пчелами, шить, вязать, ткать, делать горшки и миски из глины, мебель из дерева… все то, что традиционно гномами покупалось у людей. Можно пойти еще дальше. Бросить вызов той самой стихии, которая пугала гномов — а многих до сих пор пугает! — больше всего. Можно смело посмотреть в глаза набегающей волне и сделать шаг вперед. Стать моряком. Рыбаком. Оседлать гребень волны… — Керц задохнулся и замолчал.

Наставник Шон пристально глядел на него.

— И вот, когда ты вроде бы уже выгребся… то самое будущее, куда ты так старательно плыл… вдруг плюет тебе в морду… — проговорил Керц, и рыбина задрожала в его руке.

А в следующий миг наставник Шон уже обнимал его.

— Да что ты! — шептал он. — Да не так же все! Это же не будущее, а всего-то-навсего мерзкие хамы! Остолопы и сволочи! Вот посмотришь, когда об этом гадстве в Ледгунде узнают, их другие рыбаки так обработают, что наша стража им медом покажется!