Вторая клятва
Шрифт:
— Пойдем, — сказал гном. — С тобой хочет поговорить один человек.
— Сэр Роберт де Бофорт? — устало поинтересовался ледгундский агент.
— Сэр Роберт де Бофорт — мальчишка, — пренебрежительно отмахнулся гном. — О чем с ним говорить? О том, как Олбария с Ледгундом прибрежный песочек поделить не могут? Пусть дети возятся в своей песочнице… Пойдем, с тобой хочет поговорить его наставник.
— О чем? — спросил ледгундец. — О чем он хочет со мной говорить?
— О новой земле, разумеется, — откликнулся гном. — О чем же еще могут говорить серьезные люди и гномы?
Дверь гостиничного номера захлопнулась. Двое, человек и гном, спустились вниз по лестнице.
— Эрик, мы тебе подарок приготовили, — сообщил Роджер.
— Здоровский, — добавил Джон.
— Тебе понравится, — пообещала Кэт, доставая стопку бумаги.
— Речь о том, чтобы я рассказал вам напоследок сказку? — улыбнулся Эрик.
Все трое решительно помотали головами.
— Речь о том… — важно начал Джон.
— …чтобы мы рассказали тебе сказку, — закончил за него Роджер.
— Тебе понравится, — повторила Кэт, раздавая братьям бумагу и карандаши.
— Далеко-далеко, за синими морями, за высокими горами, в стране Арсалии жил да был марлецийский король, — начал Джон.
— Что это он в Арсалии делал, если он марлецийский? — возмутился Роджер.
— Он еще не знал, что он марлецийский, он думал, что арсалийский, — ответил Джон. — Отстань, рассказывать мешаешь!
На листе бумаги возникла коронованная закорючка, долженствующая изображать неосведомленного короля.
— Ладно, — кивнул Роджер. — Рассказывай про своего дурацкого короля. А я вот что расскажу. Тысячу тысяч лет назад на неведомом острове жил огромный тысячеглавый дракон. Можно, я не буду рисовать все его головы?
— Можно, — с растерянной улыбкой кивнул Эрик.
— Давным-давно в холодном и снежном Ледгунде родился фаласский скакун, — начала Кэт. — Он не знал, что он фаласский. Он считал, что его подкинули и что он самый обыкновенный ледгундский тяжеловоз…
Эрик оторопел. Мало того что ему рассказывают аж три сказки одновременно и нужно быть не последним лазутчиком, чтобы во всем этом разобраться, все это успеть увидеть и запомнить, так еще и Кэт… как она узнала? Поняла? Почувствовала? Эта ее сумасшедшая сказка о коне, который ищет свой дом… как она догадалась?
— Значит, король царствовал долго и счастливо? — спросил Эрик, когда все три сказки закончились.
— Разумеется, — ответил довольный Джон.
— А дракону понравилось гномское пиво? — продолжил Эрик.
— Еще как! — сияя, поведал Роджер.
— Кэт, спасибо тебе, — тихо добавил Эрик.
— Ищи свой дом, — так же тихо ответила она.
— Спасибо, ребята, вы даже не представляете, что вы для меня сделали, — искренне сказал он.
— Зато мы представляем, что ты сделал для нас, — ответил Роджер.
— А когда немного подрастем, возьмешь нас в плаванье, — добавил Джон.
— За Святую Деву и попутный ветер!
— За удачу!
Огромные пивные кружки с треском столкнулись, и выплеснувшееся через край пиво полилось по столешнице, словно набегающая на берег волна.
— Эй! Пива сюда!
В портовом кабаке "Старый причал" прощались с берегом олбарийские моряки.
Стоя на корме корабля и глядя на удаляющийся берег, Эрик обнимал свою жену. Проходящий мимо него здоровенный моряк, сын священника Сэм, с умилением посмотрел на юную парочку.
Сначала, по правде говоря, этот новый доктор ему не приглянулся. Мелкий какой-то, смазливый… и чего только Энни в нем нашла? Не его, конечно, дело, однако… Однако когда означенный доктор тремя ударами и одним окриком остановил начавшуюся в "Старом причале" драку, а потом так толково руководил погрузкой… одним словом, зауважал его Сэм.
Стоит ли упоминать, что одним из драчунов, коих пришлось разнимать юному доктору, был Сэм собственной персоной. И это был первый и единственный случай, когда кому-то удалось уложить Сэма с одного удара. Надо же! Даром что маленький и доктор, а как вмажет, так добавки и не проси. Сам уложил, сам потом и первую помощь оказал, честь по чести. Мужчина! Энни с таким не пропадет. Правильного зятя капитан выбрал. А что до роста… Энни и сама невысокая, да и сэр Дэвид… рост, в конце концов, не самое в жизни главное.
Сэм еще раз с должным умилением посмотрел на обнимающуюся парочку и поспешил по своим делам. Он и знать не знал, что его неосторожная болтовня в кабаке чуть было не стоила жизни капитану и его дочери, едва не послужила причиной серьезных межгосударственных осложнений, а заодно поспособствовала встрече влюбленных. Жизнь, господа, удивительная штука! Чего в ней только не случается!
С берега на удаляющуюся олбарийскую флотилию с бессильной злобой смотрел тот самый секретный агент, который подслушал упомянутую беседу моряков. Столько сил потрачено… и все впустую… Олбария выиграла этот раунд.
Ну ничего! Мы еще посмотрим!
Негромко пели угли в камине. В открытое окно заглядывали звезды. Весенний ветерок играл пламенем свечи, при свете которой Полли читала толстую книгу, а Шарц, старательно сопя, вывязывал здоровенный серый шерстяной носок.
— Безобразие, — пробурчал он. — Кто, интересно, выдумал, что это занятие успокаивает нервы?
— Не знаю, — хихикнула Полли. — Но смотришься ты с этим носком весьма забавно.
— Рад, что тебе нравится, — усмехнулся гном. — А что, правда забавно?
— Очень, — подтвердила Полли. — Ты с ним такой смешной!
Шарц ухмыльнулся.
— Я с этим твоим "Трактатом о физиологии" тоже небось смешно выгляжу? — поинтересовалась Полли.
— Ты, как всегда, прекрасна, — прищурился Шарц. — Если бы мне не нужно было вязать этот окаянный носок, мы бы уже целовались.
— Вяжи, вяжи, не отлынивай! — обрадовалась Полли. — Усадил меня за эту свою «Физиологию» — значит, вяжи, а то нечестно получится! Ты меня целовать будешь, а я эту твою «Физиологию» читай?!