Чтение онлайн

Когда урок музыки подошел к концу, Эрик стал богаче на четыре лютневых аккорда, один перебор и короткий мелодический фрагмент, который герцог вспомнил под самый конец.

— Ничего больше не помню, — искренне признался Его Светлость. — Да я и тогда большего не знал, если честно…

— Спасибо, Ваша Светлость. — Эрик склонился в низком благодарном поклоне.

— Ты ведь для девушки своей играть учишься?

— Для нее, — признался Эрик.

— Тогда не учись слишком уж хорошо, — подмигнув, посоветовал герцог.

— Почему?

— Мне жена после свадьбы знаешь что сказала? — усмехнулся Его Светлость. — Что вышла за меня, лишь бы только серенады мои больше не слушать. Мужу ведь серенады петь не положено. А влюбленному, напротив, запретить нельзя. Ни слуха, ни голоса у меня отродясь не было, да и лютня эта… одним словом, мои серенады действовали неотразимо. Моя неприступная красавица сдалась куда раньше, чем я рассчитывал. А что я хороший парень, она уже потом поняла. Поначалу ее обрадовало уже хотя бы то, что я прекратил петь.

Герцог лукаво смотрел на Эрика.

— Так что не учись играть и петь очень уж хорошо. Иначе твоя красавица заслушается и навсегда оставит тебя под своим балконом.

Герцог улыбался.

— Спасибо, Ваша Светлость, — опять поклонился Эрик. — За научение и наставление спасибо.

— Лютня? — удивленно вытаращился Джек, едва завидев шагающего с урока музыки Эрика. — Ты что, играть умеешь?

— Умею, — гордо ответил Эрик и взял несколько аккордов. — Вот. А потом еще вот… и вот.

— Понятно, — ухмыльнулся Джек. — А позволь спросить, кто преподал тебе "науку нежных созвучий"?

— Его Светлость.

— Герцог?! — воскликнул потрясенный Джек. — Тебе?! Быть того не может.

— Герцог, — ответил Эрик. — Мне. Может.

— Герцог? Сам? Тебе? Преподавал? — почти благоговейно выдохнул вор. — Ну ты даешь! — И тотчас добавил: — Плохо преподавал. Он сам, должно быть, толком играть не умеет.

— Да что ты в этом понимаешь? — возмутился Эрик.

— Я? — фыркнул Джек. — Ты хотя бы знаешь, что у твоей лютни лады сбиты?

— Что значит — лады сбиты? — недоверчиво нахмурился Эрик.

— Понятно. Давай ее сюда!

Джек протянул руку за лютней.

— Вот еще! — возразил Эрик. — Ты что, играть умеешь?

— Как бог, — ухмыльнулся вор. Потом подумал и добавил: — Нет. Все-таки похуже бога. Но самую малость.

— Смотри мне… если испортишь… — Эрик протянул ему лютню.

Джек подхватил инструмент, присел на корточки и стал один за другим крутить колки, отпуская струны.

— Эй, ты что делаешь?! — возмутился Эрик. — Его Светлость ее едва настроил!

— Не боись! — ухмыльнулся Джек. — У меня папа был музыкант. Можно сказать, гений. Поэтому, когда я делал что-то не то, он порол меня исключительно своей лютней. Так что я всю эту музыку вроде как задницей чую.

Одна за другой жалобно повисали струны. Скоро лютня уже напоминала недоуменно-вытянутое лицо с обвисшими редкими усами.

— Так, — бормотал Джек, возясь с ладами. — Этот сюда… этот чуть сюда… закрепим…

Жильные лады под его пальцами легко находили свое место. По тому, как уверенно двигались его руки, Эрик понял, что вор знает, что делает. И успокоился. Конечно, никто бы не казнил его за испорченную лютню, вот только… к чему делать гадость хорошему человеку? А раз Джек дело знает, то и отлично.

— Для Энни стараешься? — спросил Джек.

— Для Энни.

— Это правильно, — кивнул Джек. — Вот только… ты ж не менестрелем заделаться хочешь, верно? Тебе всего-то и надо — серенаду любимой девушке спеть. Впечатление на нее произвести.

— Ну… да, — сказал Эрик.

— Так и к чему тебе все эти сложности?

— Что ты имеешь в виду?

— Аккорды, — ответил Джек. — К чему тебе пальцы выворачивать? Тебе ж на одну серенаду, верно?

— А разве можно по-другому? — спросил Эрик. — Есть еще какой-то способ?

— Давай так, — сказал вор. — Я все струны настрою на один красивый аккорд. Его ты и будешь аккуратно брать.

— А ты можешь? — спросил Эрик.

— Спрашиваешь! Конечно, могу.

Ловкие пальцы Джека принялись подкручивать колки.

— А мелодию будешь играть на этой струне, — продолжал говорить он. — Она самая тонкая. Ее дергают отдельно от остальных. Видишь, как все просто? По крайней мере, дребезжать ничего не будет.

Эрик попробовал метод, предложенный Джеком, и пришел в восторг. Красивый и мощный аккорд, казалось, возникал сам собой. Он не требовал дополнительных усилий. Нужно было только лишь коснуться… А мелодия… в отличие от герцога у него никогда не было проблем со слухом. Подобрать мелодию на одной струне нее должно быть очень уж сложным делом.

— Что петь собираешься? — спросил Джек.

— Придумать надо.

— Чего тут думать? — удивился Джек. — Пой «Возлюбленную» или "Жестокую красотку"…

— Я хочу сам придумать.

— Мыслитель, — фыркнул Джек. — Ты хоть стихи-то сочинять умеешь?

— Представь себе, умею, — усмехнулся Эрик. — Знаешь что, иди-ка ты погуляй, за лютню тебе спасибо огромное, но сейчас ты мне просто мешаешь. Я должен сосредоточиться, чтобы…

— Вдохновение, говоришь, накатило? — ехидно ухмыльнулся Джек и скрылся.

Эрик вздохнул и задумчиво уставился в стену.

Как описать, что он чувствует? Как?! Нет, он умеет сплетать слова, ничего трудного нет в том, чтобы написать нечто вроде "Жестокой красотки", но… это совсем не то, что ему нужно. Потому что неправда. А ему нужна правда. Нужны те самые единственно возможные слова… Ему нужна настоящая, единственно возможная, сказочная правда. Такая, которая, пересотворясь в звучании струн, превратится в чудо.