Чтение онлайн

Разумеется, М. Слоним и М. Фридберг предпочитают не уточнять, против какого государственного устройства и против какой власти боролась передовая русская литература «в течение полутора веков»; М. Слоним и М. Фридберг делают вид, будто им неизвестно, какая власть и какое государство возникли в России в результате победы социалистической революции в октябре 1917 года. А ведь в этом-то и вся суть!

Да, творчество великих русских дореволюционных писателей-реалистов было антибуржуазным по самой своей сути. Эту благородную традицию хранят и энергично развивают советские писатели. Их творчество также насквозь антибуржуазно. В этом господа советологи могут не сомневаться!

Приемы М. Слонима и М. Фридберга заключаются в абстрактном толковании таких конкретно-исторических понятий, как «власть», «государство»; в абстрактном противопоставлении литературы власти и государству вообще. Авось, мол, не разберутся и поверят.

Все дело именно в точке зрения. И когда М. Слоним и М. Фридберг пытаются подставить на место пролетарской свою, буржуазную, антикоммунистическую точку зрения и выдать ее за всеобщую и обязательную для всех времен и социальных устройств, то это попытка с негодными средствами. Она рассчитана на людей с примитивным уровнем политического сознания.

Однако надежды советологов противопоставить советских писателей своему советскому обществу, партии, социалистическому государству несбыточны, и это понимают и некоторые советологи. Как писал в 1976 году Фр. Баргхорн: «К сожалению (!), подавляющее большинство советской интеллигенции поддерживает социализм…» и «…готово работать в рамках коммунистической политической системы, соблюдать ее правила…» [230]

Надо сказать, что и раньше отдельные советологи были вынуждены признавать, что расчеты на «оппозиционность» российских писателей Советской власти не имели под собой никакой основы. «Из преданности Советскому Союзу выросла преданность Коммунистической партии, которая руководит страной. Было бы ошибкой сомневаться в лояльности старшего поколения писателей». Такое признание мы можем встретить, к примеру, у Эрнеста Симмонса. Более того, Симмонс пришел к выводу, что и «…новое поколение писателей, не исключая и так называемых «сердитых молодых людей», выражает такую же преданность своей стране и партии» [231] .

«…Бесполезно искать свидетельства… отрицания коммунизма или даже основных форм советского общества» [232] , — меланхолически констатировал в конце шестидесятых — начале семидесятых годов Эдвард Браун.

Нелишне напомнить, что наиболее дальновидные буржуазные политологи Америки предупреждали своих коллег: «Рассчитывать на падение Советской власти… конечно, не приходится. Продолжать подобную политику и дальше означало бы иметь дело не с реальностью, а с фантазией и химерами, которые и так уже играли слишком большую роль в американо-русских отношениях после 1917 года» [233] .

Эти слова были сказаны еще в 1928 году американским буржуазным историком Фредериком Шуманом. Как показывает опыт, история и тут ничему не научила антикоммунистов.

Стремясь подорвать доверие, снизить интерес западного читателя к советской литературе, советологи не останавливаются ни перед чем. В ход идет все: подтасовки, фальсификации, искажение реальных фактов советского литературного развития, клевета и вранье не только по поводу творчества советских писателей, но и по поводу отношения советских читателей к произведениям своих писателей.

Вот, например, тот же Морис Фридберг. Он давно и упорно пытается внушить общественному мнению Америки отрицательное отношение к советской литературе, заклинает не проявлять к ней интереса. Фридберг утверждает, что современную советскую литературу даже и в Советском Союзе почти не читают, предпочитая ей любую западную, любого качества.

В статье, опубликованной в Журнале «Проблемз оф коммьюнизм» (1980 г.), М. Фридберг вновь, хотя и в сноске, а все же не преминул еще раз подчеркнуть: «Предпочтение публики к русским переводам западноевропейской и американской прозы, поэзии и драмы в послесталинскую эпоху в общем было зеркальным отражением отношения и к советской литературе» [234] .

Опровергнуть и это клеветническое утверждение Фридберга не составит большого труда, так как в СССР систематически публикуются данные многочисленных социологических исследований по этому вопросу.

Сошлемся хотя бы на статью известного исследователя данной проблемы Ю. Андреева «Массовая культура и культура масс», опубликованную в журнале «Звезда» (1982, № 7). На основании тщательного изучения социологических трудов, изданных в СССР за последнее десятилетие, Ю. Андреев сделал важные и неопровержимые выводы по вопросу о том, что и как читают из художественной литературы в городах и селах нашей страны. Вот эти выводы: «…наибольший интерес читатели проявляют прежде всего к литературным новинкам, а если говорить шире, к современной советской литературе. До 70—75 процентов читаемой литературы составляет советская литература(выделено мной. — А. Б.). Около 20 процентов читаемой литературы — это книги зарубежных авторов».

Фридберговское «зеркальное отражение» отношения советских читателей к современной советской литературе, как видим, разбивается вдребезги при первой же проверке фактами социологических исследований.

Идеологическая война против мира социализма, пресловутый «крестовый поход», объявленный Рейганом против стран социалистического содружества, далеко выходит за рамки борьбы идей и принимает характер тотальной психологической войны, основным оружием в которой являются запугивание, подтасовка фактов, фальсификация, ложь и клевета.

«Россия под руководством рабоче-крестьянского правительства не такая, какой ее рисуют в Америке буржуазные журналисты, дипломаты и бизнесмены» [235] , — писал в 1918 году Джон Рид.

«99 процентов печатающихся в России материалов либо абсолютно лживы, либо пристрастны» [236] , — в октябре 1919 года писал американский художник Роберт Майнор, побывавший в те годы в революционной России.

В 1930 году в США вышла книга «Голоса Октября. Искусство и литература в Советском Союзе». Авторы ее с горечью отмечали, что в США продолжает «…существовать своего рода интеллектуальная блокада, извращающая культурные достижения революции». В результате этой блокады, отмечали авторы книги, в респектабельных журналах Америки «даже сегодня возможно появление… таких заявлений о советском искусстве, которые они отвергли бы как незрелые, если бы это касалось советской политики или экономики. Не далее как в прошлом году, спустя двенадцать лет после революции, либеральный нью-йоркский еженедельник напечатал статью, оплакивающую «трагедию современной русской литературы», в которой темы творчества «ограничены узким официальным коммунистическим взглядом», а писатели должны «отказаться от всех индивидуальных или психологических проблем»…