Чтение онлайн

Под любопытными взглядами гостей Пит натянул плотные густо-фиолетовые штаны, шелковую рубаху в лилиях, с чудовищной величины воротником и огромными отложными манжетами, кричаще оранжевый галстук и черный сюртук с невообразимыми лацканами.

— Ну? Шикарно, а?

— Не то слово, — протянула Джемм, в трансе от перевоплощения. Пит выглядел настоящей поп-звездой. — Полный улет. Суперстар.

— Спасибки. — Пит расплылся в счастливой улыбке. Джемм, похоже, нашла нужные слова. — Это нам не новомодное тряпье. Коллекционные вещи! На распродаже в Гринвиче отхватил. — Он вставил в манжеты соответствующих размеров запонки со стразами. — Эй, ребята, а как насчет буги-вуги в «Немезисе»? Не присоединитесь? Это тут, за углом, — добавил он, по лицам гостей сообразив, что те понятия не имеют ни о каком «Немезисе». — Приличное место, не подумайте чего.

Джемм и Ральф переглянулись. Каждый понял, что другой «присоединиться» не желает.

— Нет, Пит, спасибо. Мы не впишемся в своем прикиде. — Джемм скосила глаза на Ральфа.

— Спасибо, Пит. — Ральф наконец уверился в том, что Пит не собирается превращать их в фарш. Маньяки-психопаты не носят шелковых рубашек в лилиях и запонок со стразами.

Пит пригладил бачки, взбил чуб и расправил манжеты, после чего с довольным вздохом предложил гостям оставаться до утра, а когда те отказались, настоял, чтобы взяли на дорожку еще пива и косячок.

— Будете поблизости, заглядывайте, ребята. В любое время. Хоть на работу, хоть домой. Выберемся куда-нибудь, опрокинем по стаканчику.

— И часто ты приглашаешь незнакомцев в свою квартиру? — спросил Ральф.

Пит фыркнул.

— Всегда, приятель. Какой толк от жизни, если людям не доверять? Ни удовольствия, ни приключений. Я пашу как вол, зато и развлекаюсь по полной, а если завтра отдам концы, то по крайней мере буду знать, что прожил не как мой папаша. Вот он перемен не терпит, нудит, когда витрины в универсаме меняют или если «Обратный отсчет» пустят на пять минут позже. Никому не верит, думает, все под него яму копают. В Лондон за всю жизнь не выбрался, чего уж говорить про заграницу. А лично я вот как мыслю: кого-то тянет по свету бродить. Таиланд и Африка им требуются. Рвань какую-нибудь нацепят, за спину — мешок, и топают на поиски приключений. — Пит покачал головой и скорчил презрительную мину. — Не, это не по мне. Приключений и тут предостаточно, если к жизни относиться как надо. Ну сами поглядите — где мы живем? Великий город… кого тут только нет. Бедняки в полном дерьме, богачи на машинах ценой с хороший дом… артисты, банкиры, звезды, наркодилеры, уроды всех мастей, красавицы, камбоджийцы, шведы, евреи, ганцы, португальцы. Сходи на Стэмфорд-Хилл, посмотри на хасидов — чем не приключение? А американские денежные воротилы в Сент-Джонс-Вуд? Японцы в Финчли-Сентрал? Арабы на Эджвер-роуд? Ирландцы в Килберне? Киприоты в Финсбери-парк? Турки на Тернпай-лейн? Или португальцы в Вест-бурн-парк? Да взять хоть мой Чайна-таун. Людей шумнее, грубее и нахальнее в жизни не видел. Но мне здесь нравится, потому что я открыт всему, что мне может предложить этот город.

Девяносто девять человек из сотни плавают по городу в своем пузыре. Ты вот такая же, Джемм. Мы видимся два раза в неделю, болтаем о том о сем, я знаю, что ты милая девочка и дух авантюры в тебе тоже есть, но самую капельку. Но чуть что — и ты прячешься в своем пузырьке. Поболтали — и ладно, а больше в Лондоне не положено. Если бы не сегодняшний вечер, мы б с тобой никогда не продвинулись.

Не, ребята, жизнь слишком коротка, чтобы жить в Бекенхэме, возвращаться с работы на семичасовой электричке и запираться в четырех стенах, чтобы, упаси боже, не впустить чужаков на порог. Взять вас, к примеру. Держу пари, вы и помыслить не могли, что с водяной кровати в Чайна-тауне будете глазеть, как наряжается какой-то мясник из супермаркета. Но держу пари, что довольны, так?

Он рассмеялся.

— Видели то кино, «После времени», где Розанна Аркетт тащит парня в центр Нью-Йорка? И что с ним приключилось? Очутился посреди ночи без гроша в кармане, в компании кучи психов и наркоманов. Ну так вот — кто-то посмотрит кино и подумает: не приведи господи, чтобы со мной такое приключилось. Кто-то, только не я. Лично я бы от такого не отказался. Вот идешь ты по улице мимо телефонной будки. А там — бац — телефон зазвонил. Люди пополам делятся — на тех, кто ни за что не остановится, чтобы не связываться, и на тех, кто полюбопытствует и снимет трубку. Скорее всего, звонящий ошибся номером. Но ведь остается шанс, что тебя пригласят на тайную встречу, любовное свидание… да мало ли куда. — Пит помолчал для пущего эффекта. — Класс! — Бросив взгляд на часы, он хлопнул себя по бедрам: — Что-то я с вами заболтался, пора и повеселиться.

Спустившись за Питом, Джемм и Ральф вновь оказались в нарядно-зловещем ночном Чайна-тауне.

— Может, до праздника не увидимся, так что счастливого Рождества и всего, всего. — Пит ежился на морозе. Поцеловав Джемм в щеку, он протянул руку Ральфу и шепнул ему на ухо: — Повезло тебе, малый.

Ральф чуть не возразил, но успел прикусить язык. Пусть хоть Пит считает, что ему повезло.

Пит ушел, а Джемм с Ральфом остались стоять, толком не зная, куда податься и чем заняться.

— Вот черт, — сказала Джемм.

— Да уж, — согласился Ральф.

— Теперь что? Может, поедим?

— Неплохо бы.

— Пойдем! — Джемм схватила Ральфа за руку. — До ужина хочу кое-что сделать. Всю жизнь мечтала!

Ральф пожал плечами, улыбнулся и зашагал следом за ней.

Под телефонными будками-пагодами насвистывал на свирели толстый мексиканец в сомбреро — никому не интересный, никем не оцененный. Рестораны закрывались, костлявые рабочие в засаленных комбинезонах выволакивали на улицу тележки с отбросами. Два пьяных трансвестита, немыслимо размалеванные и обмотанные боа из перьев, процокали мимо, в бар над китайской цирюльней с затянутыми красным бархатом окнами и дверью в рождественских лампочках. У входа в «Дайв-бар» слилась в нескончаемом поцелуе влюбленная парочка.

Джемм с Ральфом пересекли Шафтсбери-авеню, маневрируя между машинами и пешеходами в пальто до пят и шарфах по самые уши.

— Куда мы, собственно, идем? Джемм ухмыльнулась:

— Погоди, сам увидишь!

С Греческой улицы свернули на Олд-Комптон, где Ральф то и дело невольно косился на дымные окна гей-баров, скрывающие недоступный для него, исключительный мир. Забавно, размышлял он, что «исключительный» стало синонимом «шикарного», «модного», «избранного», в то время как по сути это слово значит, что для тебя вход закрыт, ты «исключен».

Поворот направо. И налево, на Брюэр-стрит.

— Нам сюда, — сказала Джемм, останавливаясь перед магазинчиком с затемненными окнами, занавесью из стекляруса на входе и безобразной грудой выцветших подарочных коробок и жутковатого нейлонового белья в витрине. Объявление на стекле кричало: «Презервативы на все вкусы!» Карикатурный манекен, ободранный, как жертва солнечного ожога, и облаченный в кожаное боди, тщетно пытался взмахнуть хлыстом, зажатым в скрюченных артритом пальцах. На полке сбоку, будто шеренга подозреваемых в полицейском участке, выстроились нелепого вида искусственные члены.

— Сюда? — переспросил Ральф с налетом обывательского неодобрения. — Это еще зачем?

— Затем! Никогда не бывала в секс-шопе. — Восторженное предвкушение Джемм слегка разбавлялось опаской; она явно нервничала. — Пойдем!

Шагнули внутрь, нацепив маски пресыщенных жизнью завсегдатаев секс-шопов. Мужеподобная амазонка с черной искусственной гривой до полу и в узком кожаном платье (как она в него влезла? без удаления ребер определенно не обошлось) подняла на них привычно-скучающий взгляд и снова уткнулась в журнал допотопных комиксов. Ее макияжа среднестатистической женщине хватило бы на всю жизнь. Кожу цвета свежего трупа амазонка, похоже, создавала, распыляя на себя по утрам краску из баллончика, а за чернильными губами точно прятались клыки.