Встречный бой
Шрифт:
Крупный череп и тонкие руки с длинными пальцами говорили о том, что перед ними никак не шахтер.
— Даже стрелять не стала, — сказала Инга с презрительной улыбкой. — Одного удара хватило. А ну говори — есть тут еще кто?
— Нет… — голос мальчишки сорвался, задрожал. — Никого нет!
— Не убивайте его, — прошелестел в голове голос субтактика. — Допросим сначала.
Летательный модуль мягко спустился с высоты и двинулся к дому. Точно огромная муха, облетел вокруг, а потом толкнул дверь и скрылся внутри. Через пару минут вылетел назад и опустился наземь.
— Похоже, что и в самом деле никого нет, — сказала Марта и повернулась к убитому ей форсеру.
Приглядевшись к нему, девушка удивлено хмыкнула. Лежащий перед ней крупный мужчина мог служить в ее боевой бригаде или в любой другой. Его тело покрывала серая химериновая броня — верный признак форсеров боевой модификации.
— Один из наших? — спросила Инга, повернув голову.
— Похож, — Марта опустилась на корточки, перевернула лежащего на живот. Под шахтерским комбинезоном не прощупывались имеющиеся у любого из бойцов слоты, — да не совсем…
— Что тут у вас? — из-за бруствера вышел субтактик. За ним показался озирающийся по сторонам Джим.
— Вот, нашли… — сказала Марта, вставая.
Субтактик подошел, наклонился, приподнял погибшему веко. Под ним обнаружился обычный глаз, не похожий на оснащенные усилителями органы зрения солдат.
— Недоделанный… — проговорил Антон презрительно.
О том, что существуют менее совершенные боевые форсеры, созданные на начальном этапе экспериментов Пророка, слухи ходили всегда. Но впервые солдаты столкнулись с доказательством того, что идеальный вариант модификации был создан далеко не сразу.
— Тело сжечь. Джим, Пабло — выполнять, — приказал субтактик. — А я пока допрошу нашего пленника.
Мужчины одновременно закинули карабины за спину, так что те повисли на сократившихся кабелях, и поволокли труп куда-то за дом, а Антон подошел к обитателю Халикта вплотную.
Под взглядом субтактика тот съежился и задрожал.
— Кто ты такой? Почему вы оказывали нам сопротивление?
— Потому что вы все равно убили бы нас, — сказал мальчишка, шмыгнув носом. — Арчи… и меня.
— Почему ты так думаешь? — удивление субтактика выглядело искренним. — Мы убиваем лишь тех, кто сопротивляется.
— Нет! Всех, кто не согласен с проклятыми законами Зигфрида фон Хайнца! — выкрикнул пленник, оскалившись и брызгая слюной. Лицо его покраснело, а глаза загорелись. — Кто не хочет быть его рабом!
— Ты отрицаешь Кодекс? — субтактик расстегнул карман рюкзака и вытащил небольшую книжечку в сером блестящем переплете. — Не веришь в Эволюцию?
Стальной Кодекс — священный текст, написанный непосредственно Пророком, носил с собой и знал наизусть каждый из форсеров.
— Верю… — порыв прошел и голос мальчишки зазвучал не яростно, а безнадежно устало. — Но почему я не могу выбрать девушку из шахтеров или фермеров, которая мне нравится, жить с ней вместе и завести собственных детей?
Стальной Кодекс не запрещал форсерам влюбляться, создавать пары, но четко регламентировал появление на свет потомства — в репродуктивных центрах, и его воспитание — отдельно от родителей, под присмотром матерей-воспитательниц.
— Потому что это не отвечает интересам эволюции нашего вида, — мягко ответил субтактик. — Мы должны как можно быстрее заселять новые планеты, адаптируясь к их условиям, а не тратить время на потакание атавистическим инстинктам, на то, что люди называют семьей…
Антон, как и любой офицер, отвечал за моральное состояние подчиненных. Чтобы поддерживать его в кондиции, он прошел специальную подготовку и мог вести подобные разговоры часами.
Но мальчишка только вздохнул и отвернулся.
— Что мне до эволюции нашего вида, если мне запрещают иметь детей? — пробормотал он. — Не в биологическом смысле, а своих, каких можно воспитывать, следить, как они растут…
— Ты один так думаешь или нет? — продолжал спрашивать субтактик. — И ты так и не сказал, кто ты такой… На шахтера ты похож мало. Отвечай!
— Меня зовут Кристоф, — сказал пленник, глядя в землю. — Я был инженером центра модификации в Гаржиме…
Пятнадцать минут понадобилось ему, чтобы рассказать все.
Волнения на Халикте начались три месяца назад, когда один из молодых форсеров объявил, что хочет жениться на сверстнице и завести детей помимо всякого плана.
Планета отличалась сравнительно мягкими для Сложного Мира условиями, на ней иногда появлялись люди, так что КОСМ сдерживала модификацию местных жителей на минимальном уровне. Так, чтобы в случае проверки все легко было бы объяснить естественной мутацией. Возможно, именно это являлось причиной того, что по психологии население Халикта много больше походило на предков с Земли, чем на собратьев-форсеров.
Власти планеты попытались урезонить смутьяна, но обнаружили, что тот обрел тысячи сторонников. Среди них оказался и Кристоф, и глаза парня горели гордостью, когда он рассказывал об охватившем Гаржим, столицу планеты, настоящем мятеже.
— Мы отвергли законы КОСМ и решили жить по собственным! — сказал пленник в завершение. — Но тиран, которого вы именуете Пророком, прислал вас, чтобы утопить Халикт в крови…
Услышав столь откровенное святотатство, Марта ощутила, как от гнева потемнело перед глазами: как этот юнец смеет клеветать на Пророка? На того, кто создал форсеров, дал им право на жизнь?
Из горла невозмутимой обычно Инги вырвался яростный хрип.
— Спокойнее, солдаты, — субтактик остался бесстрастен. — Теперь я понимаю, кто ты такой и вижу, что твои убеждения неколебимы.
— Да! — Кристоф гордо вскинул голову, но тону его противоречили глаза, полные животного страха.
Молодое тело не желало умирать.
— Можно сказать, я даже уважаю тебя за верность принципам, — заключил Антон, делая шаг вперед. — Поэтому убью сам…
Пленник распахнул рот, желая что-то сказать, но мощная рука сомкнулась на его горле и вздернула в воздух, точно игрушку. Раздался хруст шейных позвонков, вздрогнули тонкие ноги.